Кожа была ровной и чистой, словно кинжал всего минуту назад из нее не торчал.
Секунд пять ничего не происходило, а потом на груди под кожей появилось небольшое свечение.
Сердце. То самое сердце, которое он разделил с Эфиром.
Оно начинало биться медленно и пока слабо. Но с каждой секундой ритм становился все сильнее.
Прислонившись к стенке повозки, я видела, как от каждого удара желтый свет целительной магии по сосудам распространялся по всему телу и угасал, чтобы со следующим возродиться вновь.
У меня получилось.
— Лирин?
В повозку заглянул Рейн и так и застыл.
Удивительное, наверное, было зрелище. Светящийся Хоторн и я. Обессиленная, с дрожащими окровавленными руками.
— Мне, наверное, не стоит спрашивать, что ты сделала?
Я мотнула головой. На большее сил у меня не было.
Грудь болела. Пусть раны не было видно, но я точно знала, что сердце, лишенное части души, сейчас кровоточило.
— Ты спасла его!
Судя по голосу, темный еще не до конца верил своим же словам.
Я снова мотнула головой и с трудом заставила себя произнести:
— Об этом никто не должен знать.
— Мы не скажем, — пообещал рыжеволосый мужчина. — Прибыла подмога с башни.
— Долго же они добирались.
— Мы начнем прочесывать каньон в поисках существ. Возможно, часть из них попряталась. Вас же срочно доставят в башню.
— Скажи Питеру, что трещины я нашла и заделала.
— Сама?
Я лишь пожала плечами. В этом мне тоже предстояло разобраться только самой и не сейчас.
— Они были замаскированы.
Рейн нахмурился.
— Уверена?
Я кивнула.
— Правила войны изменились.
В отличие от нас существа Бездны, оказывается, умеют меняться.
— Хорошо, я передам.
Мужчина не спешил уходить.
— Твои раны… их надо залечить, — произнес он, выразительно глянув на мои руки. — Могут возникнуть вопросы.
«Это и так понятно».
— Позови Питера, пожалуйста, — после небольшого замешательства попросила я.
— Уверена?
«Не совсем, но выбора нет».
— Он меня любит.
— Сейчас это может лишь ухудшить ситуацию.
— Я рискну.
Мужчина кивнул, еще раз взглянул на Коннора и ушел.
Хоторн больше не светился. Я видела, как медленно и плавно поднималась и опускалась его грудь.
«Дышит. Живой…»
— Рин, — произнес Питер, забираясь в повозку.
Ему хватило одного взгляда, чтобы все понять.
— Злишься на меня? — тихо спросила у него.
— А это что-то изменит? — поинтересовался мужчина, присаживаясь рядом.
На Коннора он взглянул лишь раз.
— Дай посмотрю.
Питер бережно взял в руки мои истерзанные ладони, изуродованные порезами и ожогами.
