Не знаю, чем заслужила такого друга, как ты, Питер.
— Друга, — пробормотал он, заканчивая перевязку. — Ты же знаешь, что я делал это не по дружбе, Рин. Я люблю тебя. И готов сделать все. чтобы спасти тебя.
Мне никогда не признавались в любви, и я понятия не имела, что с этим делать и как реагировать.
— Я не достойна твоих чувств и тебя."
"— Не говори так. Ты чудесная, сильная, смелая, решительная и честная. Ты так не похожа на женщин нашего рода. Да и на других тоже. Одна такая на целый мир. Ты даже не знаешь, как ярко светишь, озаряя всех своим присутствием.
Эти слова должны были вызвать счастье и восторг, а получились только вина и жалость. Мне бы так хотелось ответить на его чувства, но не могла. Не получалось.
Сердце было слепо и глухо.
— Прости.
— Мне не нужна твоя жалость, Рин, — жестко оборвал мужчина, поднимаясь. — Что угодно, но только не жалость. Пусть ты не любишь меня, но я все еще не оставляю надежды. Все может измениться.
Я рассеянно кивнула, знала, что ничего не будет.
Нить, связывающая нас с Коннором, стала в несколько раз толще. Ее теперь не разорвать, не разрубить и не уничтожить.
— Тебе надо отдохнуть.
— Я и так проспала целый день.
— Ничего. Для восстановления сон — лучшее средство. Лику перевели в другую комнату, так что наслаждайся тишиной и
покоем.
— Спасибо, Питер.
— До завтра.
Так прошло еще два дня.
Раны почти зажили, превратившись в некрасивые рубцы на ладонях.
Все это время я не выходила из комнаты. Много спала, ела и просто лежала, глядя в окно, пока снова не начинала дремать.
Меня навещал лишь Питер. Он же приносил еду и уносил подносы.
Я пыталась возражать, но это было бессмысленно.
— Тебе лучше оставаться одной, — заявил мужчина.
Пришлось смириться. Как и с тем, что разговаривать про прорывы, трещины и твари он со мной отказался.
Выезд назначили на утро завтрашнего дня. Питер пришел к выводу, что моему здоровью уже ничего не угрожает и можно отправиться в путь. Кроме того, уверена, что и Залика его замучила, требуя увезти из этого жуткого места.
Я тоже хотела побыстрее уехать из этого места и как можно дальше от Хоторна.
По мере того, как ему становилось лучше, мне было все сложнее отгородиться от него. Ощущение близости становилось все сильнее и сильнее. Оставалась надежда, что расстояние поможет пережить все это.
Я легла спать вечером и проснулась от странного ощущения в груди, которое становилось все сильнее.
