Но уже сегодня сонное царство, в которое меня под конвоем отправил глава рода, будет разрушено.
Четыре месяца заточения подходили к концу. Четыре месяца, в течение которых я сходила с ума от ситуации, в которой оказалась, отчаянно пыталась найти выход и понимала, что его нет."
"Каждое утро я вставала с мыслью о том, что надо все исправить, а каждую ночь засыпала с уверенностью, что вот завтра уж точно найду способ вернуть себе жизнь.
А теперь времени уже нет, и завтра тоже нет… как и выхода.
Тело вновь покрылось дрожью, но на этот раз причиной был не сквозняк, а собственные не слишком радостные мысли.
Завтра на глазах свидетелей Лирин Монрей сочетается браком с Коннором Хоторном.
Сочетается-то Лирин, а смотреть в лики богов и лгать им и Хоторнам буду вынуждена я.
Боги не прощают игр.
Встав с подоконника, я прошлась по комнате. Туда-сюда, разминая затекшие мышцы. Эти четыре месяца мне не разрешали тренироваться, запретили вызывать Эфри, хотя кулон не отняли, да еще и книги все отобрали.
Если не считать годовую подписку Наты на дамские журналы, в которых печатались длинные любовные рассказы. Но это я читать не смогла, даже от скуки.
Единственное, что мне разрешалось делать, — это посещать семейную часовню, в которой завтра меня повторно отдадут в жены Коннору, вышивать, рисовать и думать о своем поведении, с обязательными муками совести. Из всего перечисленного я согласилась только с первым пунктом.
Нет, в религию я не ударилась и замаливать грехи не собиралась, а совесть давно молчала.
Виноватой я себя точно не чувствовала.
Мои частые и долгие посещения были вызваны совсем иными причинами.
Церковные книги.
Толстые тома и многочисленные догматы, которых было так много в глубоких подвалах под зданием часовни. Кроме того, они при всей своей набожности и нравоучительстве содержали записи о прошлом.
Священнослужители были очень дотошными и четко отслеживали все исторические факты, новости и браки. Без этого всего им было бы просто невозможно подбирать идеальные пары.
Мне понадобилась неделя, чтобы упросить отца Зоэра позволить изучить старинные книги. Кажется, он был даже рад моему рвению, как-то заявив, что среди молодежи теперь так мало по-настоящему чистых и набожных людей.
Неловко было обманывать этого доброго старика, но приходилось.
И я читала.
Приходила в церковь, оставляя свою молчаливую охрану за порогом, спускалась в подвал и методично изучала летописи, пытаясь найти ответы на все вопросы.
