— Нет! — неожиданно жестко оборвал меня мужчина, заставив вздрогнуть. — Ты выйдешь за меня, Лирин. Завтра утром ты станешь моей женой. И уже не сбежишь, не закроешься под маской равнодушия. Она и сейчас тебе не помогает. Я-то закрылся, а ты — нет.
Я сглотнула, с ужасом глядя на него.
— И я чувствую все. — Коннор шагнул вперед. — Все твои чувства. Эмоции. Страхи.
Каждое слово он сопровождал шагом, все ближе подбираясь ко мне.
— И Питера ты не любишь. Я это точно знаю.
Темный застыл в полуметре от меня, не делая попыток коснуться и убрав руки в карманы пальто.
— Неужели? Ты в этом так уверен? — с вызовом глядя ему в глаза, спросила я.
— Да. Потому что ты любишь меня.
Солгать.
Обмануть.
Громко рассмеяться, глядя прямо в наглые черные глаза.
О, как много я хотела сделать, но отлично понимала, что это ложь, в которую никто не поверит.
— Это не имеет значения, — упрямо произнесла я.
Выше задирая подбородок и всем своим видом демонстрируя, что готова в этом споре идти до конца.
— Наоборот, как раз именно это и имеет значение для нас.
Только это. Ты любишь меня, я люблю…
— Не надо!
Я отвернулась к озеру.
Лишь бы не видеть его глаз… лишь бы не слышать этого признания, которое еще больше все усложнит.
От самоуверенности не осталось и следа.
Его слова, это признание…
Я ведь давно это чувствовала и знала. Но одно дело — знать, а совсем другое — слышать. И тело не могло на это не среагировать.
«Успокойся, глупое сердечко! Нечего так биться и радоваться, — мысленно уговаривала я.
— Это не поможет нам».
— Почему я должен молчать и скрываться, Лирин? — спустя несколько долгих секунд спросил Хоторн и неожиданно выдал новое предположение: — Они угрожали тебе?
— Кто?
— Глава, твои родственники или Питер, — перечислил Коннор. — Они угрожали тебе? Заставляли что-то сделать?
— Что сделать? — тихо спросила я, продолжая смотреть на темную гладь воды.
— Я отлично знаю Финиса Монрей. Старый лис. Он точно воспользуется шансом добраться до меня или моей семьи.
Он уговаривал тебя шпионить за нами?
Вот он — мой шанс.
Шанс взять и все рассказать, поделиться болью, которая вот уже четыре месяца разъедала мне сердце.
Ведь это так легко — повернуться к нему и сказать, глядя прямо в глаза: «Я Айрин Монрей, Хоторн. Я — твоя жена. Живая и невредимая… Они солгали!»
И…
И это ничего не даст.
Они ненавидят друг друга. Хоторны и Монрей. Ненавидят, презирают и непременно воспользуются случаем, чтобы уничтожить один другого.
