— Рин!
Вместе со мной вниз полетел и Коннор, который неожиданно бросился следом за мгновение до того, как пол встал на место, похоронив нас в подземелье.
Несмотря на испуг и эффект неожиданности, еще в полете я пыталась вызвать на помощь Эфри. Она бы подхватила, не дала упасть, создав за спиной мощные крылья.
Но не вышло. Медальон молчал. Впервые с момента призыва моя помощница не отвечала. И самое странное заключалось в том, что я ее даже не чувствовала.
Потратив драгоценное время на попытку достучаться до своего пегаса, я упустила момент когда еще можно было сделать что-то, чтобы остановить мое падение, но это не понадобилось.
На пол я не упала.
У самого пола меня неожиданно перехватил порыв воздуха и мягко опустил на ноги.
Но от неожиданности я все-таки плюхнулась на попу, охнув от боли.
Не прошло и секунды, как рядом оказался Коннор, с которым воздух поступил так же благосклонно, мягко подхватив и опустив.
— Что? Упала? Ударилась? Где болит? — быстро забросал меня вопросами мужчина, присев рядом, и принялся меня ощупывать с ног до головы.
— Дышать тяжело? Голова? Рука? Нога? Что?
Все это произошло так неожиданно, что я даже ответить ничего не смогла, только сидела, открыв рот и пытаясь рассмотреть лицо в сумраке подвала, в котором мы оказались. Тьма была не густой, и вполне можно было рассмотреть силуэт мужчины.
— Айрин?
В голосе Коннора появились панические нотки.
Никогда их не слышала, поэтому они подействовали отрезвляюще.
— Я в порядке, правда.
Муж продолжал держать меня за плечи, всматриваясь в лицо.
— Уверена?
— Да. Меня что-то опустило вниз. Удара не было.
— Но тогда почему ты на земле?
Коннор поднялся и помог встать мне, взяв за руку.
— От неожиданности. Где мы?"
"Он не убирал руку, а я боялась лишний раз двинуться.
Кто бы мог подумать, что такое странное и необычное приключение вновь сблизит нас. Только надолго ли?
— Кажется, это и есть то самое тайное место, куда нас и должна была привести карта леди Ориэль.
Коннор продолжал стоять, не делая попыток отойти или оттолкнуть меня.
И темнота, окружающая нас, вдруг сменила свое значение. Она перестала быть угрожающей и пугающей, в одно мгновение став интимной и какой-то нежной, если тьма может быть такой.
Замерев, я вслушивалась в биение чужого пульса, ритм которого вдруг сравнялся с моим, став единым целым, в частоту прерывающегося дыхания.
