Жених есть, совести - нет!

Девчонки сидели кто где — кровать, стул, тумбочка… Фили и вовсе обосновалась на полу.

Не сходя с места, они начали мозговой штурм на тему «что можно сделать, чтоб влепить достойную ответку»? Я тоже слушала, но чем дальше, тем чётче понимала: в любой их вылазке я — балласт.

Толку от меня вообще никакого. Кроме…

— Лексу я отомщу сама.

Фраза вырвалась во время очередной паузы, подруги посмотрели сурово. Три секунды тишины, и абсолютное одобрение:

— Отлично, Илиена. Тебе будет проще. Если кто-то и может как следует насолить Аргросу, то только ты.

Выяснять подробности моих планов адептки не стали. Было очевидно, что речь о нашей связи и повышенном интересе Лекса. Но никто даже не догадывался, насколько нестандартную месть я задумала. Для меня ничего нового, метод уже опробован, а вот для Аргроса…

Одно дело поймать видение один раз, и совсем другое — ловить их каждый день.

Я вообразила лицо Лекса и аж засияла. Ну, «любимый», держись!

14.

Руки чесались начать прямо сейчас, немедленно, но, едва девчонки удалились, я поняла что слишком устала. Сброшенное платье, падение на кровать, и я просто отключилась. До рассвета оставалось совсем немного, а утро я встретила с ощущением, что вообще не спала.

Кое-как продрав глаза и заставив себя подняться, я обнаружила, что камень в почтовой шкатулке горит ровным магическим светом. Там было письмо от дяди.

Я не читала… Бросила в ученическую сумку и поплелась в душ.

Уже за завтраком, во время которого весь наш стол испепелял взглядами Аргроса и компанию, я сломала печать и уставилась на изумительный дядин почерк.

Это касательно внешнего вида.

В том же, что касалось содержания, я благополучно подавилась чаем. Надеюсь дядя не помер со смеху, когда это писал? А то других родственников у меня и нет.

Начиналось письмо так:

'Илиена, милая, что происходит?

Я осведомлён, что ты привлекательная девушка, и понимал, что переезд в академию Торна будет иметь некие последствия, но что ты творишь с бедным виконтом Аргросом? Побереги его мозги!'

Дальше с нескрываемым ехидством дядя рассказывал о том, что Лекс, которого изначально не очень-то вдохновляла идея женитьбы, обратился к своему отцу с просьбой эту самую женитьбу ускорить.

Дядя не говорил, но между строк легко читалось, что причина Лексовой перемены — сильный мужской интерес.