С глухим шорохом на пол падает его пальто, и этот звук отдается во мне новым приступом жара и адреналиновым дребезжанием в каждой клетке. Его ладонь забирается мне под свитер, мнет кожу, гладит живот, совсем неласково, даже требовательно и немного грубо, и сейчас кажется, что более идеальных прикосновений не существует. Поднимается выше, к груди, и сердце мгновенно екает от осознания того, что сейчас произойдет то, чего до этого момента не происходило: впервые я выйду с мужчиной на такую грань интимности. Но отголоски страха заглушаются возгласами тела и моим желанием: я хочу, чтобы это сделал он.
Рука Дениса замирает под чашкой моего бюстгальтера, и мне мгновенно начинает недоставать его прикосновений.
— Пожалуйста, — шепчу я ему в губы. — Продолжай меня трогать.
Что-то меняется в воздухе — я чувствую это за долю секунды, потому что в следующую я стою возле стены и задираю руки, помогая Денису стягивать с себя свитер. Все происходит словно в сгустившемся тумане: хотя в прихожей по-прежнему горит свет, я ничего не вижу, словно организм сам отключает ненужные функции.
Сейчас я лишь чувствую, задыхаюсь и горю: глажу густые волосы, когда шершавый подбородок касается шеи, откидываю голову назад, позволяя теплым губам втягивать мою кожу, дрожу, едва пальцы Дениса тянут кружево бюстгальтера вниз.
Я дергаюсь и вскрикиваю оттого, что впервые ощущаю рот мужчины на своей груди. Низ живота пронизывает горячими иглами, мир перед глазами начинает кружиться и плыть. Все так остро, ново, опасно, и невероятно.
Я никогда и представить не могда, что мои соски могут быть настолько чувствительными, а прикосновения языка ощущаться так."
"— Зря поднялся, — хрипло произносит Денис, и я ощущаю это — твердость через ткань его брюк. Я знакома с мужской физиологией, и о природе эрекции естественно знаю, но то что, он, Денис, испытывает ее по отношению ко мне сейчас, кажется чем-то абсолютно невероятным.
Я снова тянусь к нему губами, и едва наши рты соприкасаются, он с легкостью поднимает меня вверх, как в каком-нибудь фильме.
Сквозь плотный туман, скрадывающий от меня реальность, всплывает лицо Маргариты, задерживается на секунду и распадается на черно-белые конфетти, вытесненные моей чувственной сенсацией. Денис, всегда такой уравновешенный и спокойный, сейчас кажется совсем другим: он требовательный, несдержанный, сексуальный. Впервые он вышел из недосягаемости, став для меня земным.
Мой бюстгальтер спущен до талии, и теперь он может беспрепятственно касаться моей груди.
