Эгиль Холмсен ему явно не нравился.
Поэтому его голос звучал более агрессивно, чем он сам того желал, когда стал излагать цель своего посещения.
Вкратце изложив суть дела, он добавил:
— Ряд признаков свидетельствует о том, что ребенок, которого родила Петра Ольсдаттер, принадлежал к моему роду. Теперь я должен выяснить это, поэтому мне хотелось бы узнать больше о вашем происхождении и о происхождении Петры.
— Зачем вам это? — равнодушно и кисло произнес Эгиль Холмсен.
— Речь идет о наследстве, — сухо ответил Андре.
В глазах Эгиля Холмсена зажегся огонек. Это был первый признак жизни, замеченный в нем Андре.
— И что же это за наследство?
— Я пока не имею права говорить об этом. Мне нужно сначала найти наследников.
Он уже понял, что возможность получить деньги располагает людей к разговору.
Теперь литейщик смотрел на него почти с интересом.
— Как вы смогли узнать об этом? Андре заранее предвидел этот вопрос.
— Тело ребенка имело определенные отличительные признаки, — сказал он, — которые встречаются только у представителей нашего рода.
Вы позволите мне задать вам несколько вопросов относительно вашего происхождения?
— Да, да, — почти нетерпеливо произнес тот. Держа наготове записную книжку, Андре спросил:
— Как звали ваших родителей и где они жили?"
"Ответ последовал незамедлительно. Названные имена ничего не говорили Андре, но он все же записал их вместе с адресом. Отец его уже умер, в живых осталась только мать.
— А как звали ваших бабушку и дедушку? Этот вопрос вызвал у литейщика раздражение.
— Я не помню этого, черт возьми! — ответил он. — А впрочем, деда моего звали Гудбранд.
— Возможно, ваша мать знает об этом?
— Возможно. Значит, мы с вами родственники?
— Пока я не могу этого сказать, мне нужно вернуться в прошлое.
— А стоит ли затевать все это? В глубине души Андре горячо желал, чтобы Эгиль не оказался его родственником.
— Стоит ли? — воскликнул он. — Если бы не стоило, я не стал бы предпринимать такое длительное путешествие.
Ответ понравился Эгилю. На его покрытом сажей лице появилась слащавая улыбка.
— Хорошо, спросим мать! Она наверняка знает об этом.
— Спасибо, я так и сделаю. Нет ли у вас братьев и сестер, которые больше знают о своей семье?
— Братьев и сестер? — фыркнул Эгиль. — Целых одиннадцать штук! Но им ничего об этом не известно. Нужно спросить мать!
Одиннадцать?.. И трое собственных детей.
