«— И вот посланники Господа прибыли в Варгабю, — продолжал крестьянин, — где язычество процветало, как нигде.
Вошедшая жена крестьянина услышала последние слова и, отвернувшись, сказала:
— Уфф, и охота вам говорить об этом, святой отец?
— Мы должны разобраться во всем, — сухо ответил священник. — Это должно быть происходило в 1100 — 1200-х годах, насколько я понимаю. Мне известно, что такие глухие места, как Даларна и Херьедален, долго сопротивлялись введению христианства. Тупоголовые язычники!
— Что было, то было, — миролюбиво заметил крестьянин.
— Во всяком случае, здесь процветало что-то вроде феодального права: одному крестьянину принадлежала почти вся деревня, а остальные подчинялись ему, словно рабы. Звали того крестьянина Врет Йоар Йонссон. Он был могущественным человеком. Его суровое, словно выточенное из камня лицо обрамляли торчащие во все стороны волосы и густая борода. Врет Йоар Йонссон имел один порок — или страсть: он любил девственниц.
— Кто же их не любит? — усмехнулся Дидерик.
— Но Врет Йоар любил их по-своему. Он приносил их в жертву языческим богам. Фрейе, богине плодородия, или же Фрею.
— Что-что? Приносил в жертву?
— Это так же верно, как и то, что я сижу здесь! Ежегодно он приносил на алтарь жертву, ежегодно погибала какая-нибудь девственница.
— Но это же ужасно! — воскликнул священник.
— Еще бы! Сам он не способен был обладать женщиной, поэтому и приносил богам жертвы, чтобы те вернули ему утраченную мужскую силу».
«И это писала женщина в 1800-х годах! — подумал Андре.
— Она должна была быть сильной личностью, эта Герд, мать Петры!»
Он зажег свечу и продолжал читать в сумерках.
«— Этого не может быть, селянин, — сказал священник. — Такое происходило в бронзовом веке, но не в наше время."
"— Вы слышали наш язык и с трудом его понимаете. А ведь мы живем по берегам реки и имеем друг с другом какой-то контакт. Что же говорить тогда о затерянных в лесах деревушках, изолированных друг от друга целые столетия? Современные обычаи и вера с большим трудом проникают в леса и долины Эльвдалена.
Деревушки отрезаны друг от друга. И вряд ли их население знает, что где-то за дремучими лесами существует другой мир. Они не знают даже, кто их ближайший сосед. И даже сегодня, в 1700-х годах, Варгабю и другие маленькие деревушки в лесной глуши отрезаны от человеческого сообщества. И на почве этой отгороженности от мира процветают всякие злодейские ритуалы.
Дидерик задумчиво произнес:
— Все это можно понять.
