— Гагары часто кричат так, — успокоила его Барбро. — Это просто птица.
— Мне тоже показалось, что это человеческий голос, — неуверенно произнес священник.
Дидерик заволновался. Его лицо, обрамленное аккуратно подстриженной светлой бородой, покраснело.
— Нет, разве вы не слышите? Женский голос зовет кого-то по имени. Скорее! Едем туда!
— Мы не проедем туда на конях, — сказал священник обычным своим брюзгливым тоном, словно у него было несварение желудка. — Там сплошные камни. Поедем дальше, нам не следует терять время на эту чепуху, это всего лишь крики птиц.
Но Дидерик Сверд уже соскочил с коня.
— Мы оставим лошадей здесь. Барбро присмотрит за ними.
— Я тоже останусь, — сказал Хавгрим. — Мы не можем оставить женщину одну с лошадьми без охраны в этих местах, изобилующих медведями.
— Ладно, мы с господином Натаном пойдем одни. Мы скоро вернемся.
Когда они ушли, стало совершенно тихо. Оставшиеся же не были особенно разговорчивыми.
В конце концов Барбро сказала:
— Что-то не нравится мне сегодня лес.
— Мне тоже, — согласился Хавгрим. — Здесь какая-то тягостная, гнетущая тишина.
Она поняла, что он имеет в виду, несмотря на то, что до них еще доносились голоса господина Натана и Дидерика Сверда, уходивших все дальше и дальше. А гагара продолжала издавать свои душераздирающие крики: сначала краткий возглас, потом долгий, протяжный вопль и наконец какой-то писк.
— Не понимаю, как можно принять это за женский крик, — пробормотала Барбро. — Да, он ведь так и сказал: «женский голос».
— Я слышал, — сухо заметил Хавгрим.
— Откуда вы прибыли, господин? — поинтересовалась она.
— Не называй меня господином, — с горечью усмехнулся он. — Я пришел со стокгольмской стороны. Но я бродил по стокгольмским дорогам давным-давно, а вообще-то я объездил весь мир…
На вид он был слишком юным для такого длительного путешествия.
— И что же заставило вас так долго странствовать?
— Я искал. В моем роду есть такая черта: неугасимое желание поиска.
— Страшно подумать!"
"— Нет, я просто неудачно выразился.
Это желание не является неугасимым. Рано или поздно мы находим то, что ищем. Я обязан этим моему отцу, за все то, что он сделал для меня».
В этом месте Бенедикта сделала пометку, Андре узнал ее чернила. И ему оставалось только догадываться о том, что означает ее вопросительный знак.
«Барбро кивнула, так и не поняв, что, собственно, искал Хавгрим. Возможно, он искал счастье?
Она поежилась от холода.
— Что-то они задерживаются, — сказала она.
