Другие в разговоре тоже намекали… Кто он собственно, такой? Разве она видела его раньше? Она не знала этого наверняка, хотя лицо его показалось ей знакомым и она сразу почувствовала доверие к нему.
А этот разговор о девственницах из Варгабю?
Она вздрогнула, услышав позади себя чьи-то шаги. «Это он… — подумала она, и тело ее напряглось, как тетива лука, на щеках появился румянец. — Что же мне делать? Что сказать ему?»"
"Но это оказалась старая Барбро. Кайса так и не поняла, что она испытывает — облегчение или разочарование.
Скорее всего и то, и другое.
Барбро объяснила, что хочет посмотреть за пастушкой, подобно тому, как господин Натан — с неохотой, надо сказать — согласился присмотреть за Кьерстин. Ведь теперь, когда в деревне остановились эти мужланы, молодым девушкам небезопасно ходить одним в лес. Эти слова немного рассердили Кайсу, поскольку она вовсе не считала Хавгрима мужланом.
Они с Барбро уселись на поваленную ветром березу и принялись болтать.
Они говорили о тоске и одиночестве. В девушке эта тоска только что пробудилась, а в старухе уже угасла. И Барбро в глубине души умоляла девушку: «Не делай так, как я, не губи свою жизнь, тебе достанется в результате только одиночество!» Но сказать это вслух она не могла, не желая тем самым подталкивать девушку на сомнительную авантюру с незнакомцем…
Кайса вдруг заметила, что кто-то стоит неподалеку и смотрит на нее. Она поделилась своими подозрениями с Барбро.
— Да, он приходил сюда, — ответила та. — Но был явно разочарован тем, что я оказалась здесь. Хочешь, чтобы я ушла? Мне все равно пора уже возвращаться домой.
Кайса схватила ее за руку.
— Нет, нет, не уходи!
Она не осмеливалась оглядываться назад, когда услышала за спиной голос Хавгрима.
— Похоже, вам здесь очень хорошо. Не позволите ли мне присесть с вами?
Они были не против, и он сел совсем рядом с Кайсой. Он сделал это спокойно и естественно, словно так было заведено между ними.
Она же дрожала от потока нахлынувших на нее разнообразных чувств.
Сначала они не знали, о чем говорить. Кайса совершенно потеряла дар речи, как это бывало с ней и раньше в его присутствии. Все трое просто сидели молча, глядя по сторонам.
Солнечный свет казался тусклым и болезненным из-за пелены облаков. Над каменистыми осыпями, местами покрытыми морошкой, неслись, словно танцующие эльфы, клочья облаков.
