Хавгрим помог Кайсе погрузить ее вещи на спину его коня. Спуск вниз предстоял нелегкий, наезженной дороги здесь не было и в помине. Большинство жителей несло поклажу в руках, самые тяжелые вещи погрузили на коров."
"Они пошли во двор, чтобы собрать кое-какие инструменты. Кайса остановилась около маленькой клумбы с простыми цветами вокруг молодого деревца. Эта клумба относилась к соседнему двору, который теперь пустовал. Ее родной дом.
— Отец посадил это деревце незадолго до смерти, — прошептала она. — А мать посадила эти цветы.
Я… не могу покинуть это!
Он заранее опасался такого момента, когда она приостановит сборы и задумается.
— Ты сможешь приезжать сюда летом, — мягко произнес он. — Варгабю находится совсем рядом. У нее потекли из глаз слезы.
— Приходить на это брошенное всеми место? Пустые дома, двор, заросший травой, наступающий со всех сторон лес… Нет, это было бы хуже всего.
Он обнял ее и сказал:
— У нас будет новая жизнь в долине, Кайса. Я знаю, что первое время будет трудно. Всегда трудно покидать обжитое место, кажется, что оставляешь там частицу себя самого.
Почти все люди рано или поздно переживают это. Но это можно пережить.
Как чудесно было в его объятиях! Забыв свою печаль, Кайса вдыхала его запах, добрый, теплый запах мужчины.
— Нам будет хорошо там, Кайса, — прошептал он. — Давай сядем на траву, у нас есть еще время и никто нас здесь не видит.
И они сели на лужайку, покрытую одуванчиками, синими колокольчиками, клевером, мятой, и Хавгрим прижал ее к себе.
— Тебе, возможно, показалось слишком поспешным мое желание получше узнать тебя? Но ты должна помнить о том, что я видел тебя еще в прошлом году, и с тех пор я постоянно думал о тебе.
И даже если бы не эта глупая история с Дидериком Свердом, я все равно пришел бы сюда этим летом, чтобы снова встретить тебя.
Кайса слушала его с благоговением. Но ей показалось, что она должна внести некоторые уточнения.
— Но ведь Кьерстин так красива, — сказала она. — А Бритта так умна и уверена в себе.
— Зато ты — Кайса, — с улыбкой произнес Хавгрим, погладив ее косы.
— Этого для меня достаточно.
Кайса, не привыкшая к тому, чтобы за ней ухаживали, раскраснелась, на лице ее появилась улыбка до ушей. Руки Хавгрима, ласкавшие ее лицо, просто сводили ее с ума, и чтобы окончательно не потерять голову, она торопливо произнесла:
— Ты сказал, что в лесу нет никаких привидений, и я согласна с тобой. Но почему же тогда священник увидел на камнях женщину с ранами на теле?
Он улыбнулся.
