«Лесное озеро, лесное озеро! — мелькнула у него мысль. — О, Господи, этого не может быть!» И в бессильной ярости он воскликнул:
— Ты поплатишься за это, Хавгрим! Вражда еще не закончена! Я…
Голос превратился в бульканье, его быстро засасывала трясина. Он попытался вынырнуть на поверхность, но густая жижа медленно тянула его вниз, все глубже и глубже, несмотря на все его усилия выбраться на поверхность.
Наконец на воде остались только круги.
И над озером воцарилась тишина. Несколько гагар поднялись с воды и улетели куда-то.
"
"В лесу было совершенно тихо. Это был безмерный покой после нескольких столетий мук.
Девственницы Варгабю обрели мир.
В Эльвдалене все были хорошо приняты хозяином Барбро и устроены временно в его усадьбе.
Смертельно уставшая Кайса сидела на скамье в одном из домов, прислонившись спиной к бревенчатой стене и склонив голову на грудь Хавгрима.
— Как чудесно осознавать, что слухи о девственницах Варгабю оказались пустыми, — сказала она. — Я так рада, что тебе удалось покончить с этими глупыми предрассудками!
Улыбнувшись, Хавгрим прижал ее к себе.
Потом осторожно поцеловал в чистый лоб. В улыбке его была какая-то грусть.
Ему привиделась горящая посреди леса деревня и жестокая гибель господина Натана.
Он угадывал также еще более страшную судьбу господина Дидерика. Он видел его через лес, видел озеро, птиц…
Дрожь прошла по телу Хавгрима. Уже не в первый раз его посещали такие видения. И уже в который раз он задумывался над тем, кто же он, собственно, такой.
Найденыш из состоятельной семьи? Его приемный отец не хотел ему ничего рассказывать. Может быть, он и сам ничего не знал?
Кайса и Хавгрим прожили в Эльвдалене много счастливых лет. Они рассказывали эту историю своей дочери Доротее, вышедшей потом замуж за норвежца. Он торговал в Эльвдалене, его звали Эрик Нордладе. В преклонном возрасте Кайса и Хавгрим обзавелись еще сыном, но из этого не вышло ничего хорошего.
Дочь Эрика Нордладе, Петра Эриксдаттер, была моей матерью.
И это она рассказала мне предание о девственницах из Варгабю. Я посчитала своим долгом записать все это для потомков. Я человек не слишком образованный и к тому же еще женщина, так что мне не подобает строить из себя писателя, но больше нет никого, кто мог бы записать эту старинную историю. Я собираюсь оставить ее в наследство своей дочери Петре, чтобы она смогла рассказать ее своим детям.
Жаль только, что женщины моей семьи имеют так мало детей.
