И, как я уже сказал: удар пришелся слишком низко, чтобы вызвать сотрясение мозга. Но что на это скажет сама фрекен Микальсруд?
— Я с удовольствием поеду.
— Ты можешь сесть на заднее сиденье и обложиться подушками, — радостно улыбнулся Андре. — Не будет ли это лучше всего? — спросил он, обращаясь к врачу и полицейскому.
Оба они кивнули.
— Это даже лучше, что фрекен Микальсруд исчезнет на время из опасной зоны, — сказал полицейский. — А мы тем временем займемся поисками.
Нетта устало улыбнулась.
Мали ничего не сказала.
«Во всяком случае, я буду сидеть на переднем сиденье», — утешала она саму себя.
Они приехали в Гаульдален.
Погода была как нельзя лучше. Но они выехали из Трондхейма поздновато: Андре понимал, что они не доберутся за день до Эльвдалена.
Возник вопрос о том, где переночевать? Пограничные дороги проходили среди лесов, где изредка встречались маленькие деревушки. Он не знал этой местности, его попутчицы тоже.
Дорога идиллически петляла среди цветущих лугов и зарослей кустарника, и вдоль дороги тянулись побелевшие от времени деревянные изгороди, чуть ниже протекала река Гаула.
Дорога не была слишком уж ровной, зато пейзаж был прекрасным.
Мали без устали восхищалась им.
Нетта не была в таком восторге от езды: на заднем сиденье трясло, и у нее разболелась голова, но она не жаловалась. Ей позволили поехать, и, несмотря на то, что она, слыша болтовню Мали и веселые ответы Андре, чувствовала себя здесь лишней, она была уверена в том, что он беспокоился о ней.
Возле дома, стоящего у дороги, Андре затормозил.
— Не спросить ли нам, как проехать в Нордладе? Это предложение понравилось. Он вышел из машины и направился к дому.
Повернувшись назад, Мали спросила:
— Тебе удобно сидеть?
— Да, спасибо, — со слабой улыбкой ответила Нетта. — Но, несмотря на все эти подушки, меня изрядно протрясло.
— Меня тоже. Я собираюсь сбегать в кустики возле реки. Пойдешь со мной? .
«Слава Богу, что девушка такая непосредственная», — подумала Нетта, которой давно уже не терпелось сделать это.
И обе женщины уселись на берегу речки.
«Но хуже всего то, что она такая симпатичная, — подумала Нетта, когда они возвращались обратно. — Я могла бы испытывать к ней неприязнь, быть ревнивой, но этого не происходит. Единственное, что я чувствую, так это гнетущую печаль. У нее есть возможность завоевать его. У меня же такой возможности нет.
Но я могу многое сделать для него. Я могу быть для него другом. Помогать ему во всем.
