Женщина отца

– Антон, – её дыхание опалило мои губы, – что ты…

Вообще не было никакого желания слушать ее вопросы. Снова заткнул этот влажный ротик, мысленно уже срывая одежду. Член упирался в боксеры, и это доставляло неимоверный дискомфорт. С изощренным удовольствием отметил, что Лика постепенно начала отвечать на поцелуи с неменьшим азартом и желанием. Дорвался до желанного тела. Будто бабы никогда в жизни не было. И я уж точно не собирался останавливаться.

Ладонь заскользила по тонкому капрону, поднимаясь все выше по бедру.

Я ощутил под пальцами резинку чулок и окончательно потерял рассудок.

– Твою мать, Лика… – прорычал в полуоткрытые губы. Впился зубами в оголенную шею и услышал её стон. Кровь в венах вскипела, а перед глазами поплыло от силы возбуждения. Её спина выгнулась навстречу, и я с силой сжал ягодицу, прикрытую кружевом трусиков.

Её шепот взорвался в голове…но я игнорировал. Хотел её. Здесь и сейчас. Хотел отобрать её у отца и сделать своей.

С удовлетворением ощутил, как увлажнилось её белье, едва моя рука оказалась между стройными ногами.

Это открытие вынесло меня за грань благоразумия.

Толкнулся напряженным до боли членом в низ её живота. Даже её шпильки не делали рост достаточным, чтобы я сейчас не пригибался к её шее. Продолжал кусать изгиб шеи, постепенно продвигаясь рукой к резинке трусиков.

Её стоны становились громче, и я, определенно, ловил от этого кайф. Из-за меня она сейчас стонала. На меня реагировала. Мои пальцы нырнули к её складочкам, и у меня вырвался рык, едва я ощутил под ними доказательство желания.

– Только не говори, что ты этого не хочешь.

Через все мое тело пробегали разряды тока. Руки дрожали от нетерпения. Развернул её спиной к себе и снова вернулся к влажной плоти. Лика выгнула спину, вжимая свои упругие ягодицы в пах. Член буквально изнывал от необходимости погрузиться внутрь, но я хотел ещё помучить её.

Медленно погрузил в неё палец и у нас одновременно вырвались стоны. Какая же она тесная и влажная. Начал двигать пальцем, не переставая целовать шею.

Лика уперлась руками в столик и впилась взглядом в зеркало. Наши глаза пересеклись, и я видел, что в её голубых глубинах плескалась нечеловеческая страсть. И я пил это…до дна выпивал. Башка кружилась от её запаха, от её стонов.

По её телу пробежала дрожь, и я погрузил в неё второй палец, растягивая изнутри, увеличивая напор и нажимая на все точки, от которых её буквально подкидывало на месте. Перед глазами темнело, так хотел присвоить это тело.