Женщина отца

Огромный ком грозил задушить, меня распирало от переполняющей горечи. Не ожидала, что Виктор сможет так поступить со мной. Ведь он же сам говорил…

– Как с беспринципной бабой, которая увела мужика из семьи и купила его.

– Ах ты щенок! Виктор! Урезонь своего сына.

Лицо женщины покрылось багровыми пятнами, она стояла и молча открывала рот. Мне же захотелось испариться и не слышать этих взаимных обвинений.

Но даже если бы я могла…что бы это дало?

Мне удалось вырваться из объятия Антона, и я даже смогла на ватных ногах подойти к Виктору.

– Ты же обещал моему отцу, Виктор. Ты обещал…ты же сам мне рассказывал…

–О чем она говорит, Витя? Что ты там уже успел наобещать?

Все происходящее становилось похоже на цирк. Я не узнавала Виктора и не понимала, почему он боится возразить жене. Меня одолевала беспомощность. Непонятно было, как себя вести.

Голос Антона ворвался в подсознание. Я с удивлением обнаружила, что парень стоит едва ли не вплотную, стискивая мое запястье.

Голос прервался, и пришлось сделать торопливый вдох.

– Пусть остаются тут. А я не собираюсь дальше смотреть на это шоу. Собирай вещи.

Я открыла рот, чтобы возразить. Только дикая усталость не дала и звука вымолвить. Антон закатил глаза и направился в комнату. Только забыл выпустить меня. Тащил, словно куклу.

Меня игнорировали. Он достал с полки сумку и начал беспорядочно швырять в неё мои немногочисленные вещи.

– Остальное потом заберем. Тут становится тесновато.

Закинул сумку на плечо и так же на буксире вывел меня из квартиры.

– Лика, – донесся до меня голос Виктора. Какой-то больной. Неузнаваемый. Чужой. После произнесенного таким голосом моего имени захотелось закрыть уши и рвануть с места. Меня отрезвил прохладный вечерний воздух. Кожа покрылась мурашками.

– Куда ты меня тащишь?

Я слабо сопротивлялась. Силы внезапно закончились. Ноги подкашивались от каждого шага. В голове шумело, перед глазами все расплывалось. Апатия проникала в каждую клеточку и затягивала в свой плен.

Меня сунули, как мешок, на переднее сиденье машины, и мы сорвались с места. Слезы медленным потоком потекли по щекам. А мне не хотелось их даже скрывать. Пусть все видят, как мне тяжело. Обвиняют в слабости. Плевать! Я хочу побыть слабой.

Машина остановилась в той самой арке, в которой меня ограбили. При воспоминании об этом с губ сорвался горький смешок.

Антон повернул мою голову и несколько минут молча смотрел в лицо.