Женщина отца

Его пальцы пробегали по щекам, собирая горькие слезы.

– Неужели тебя так расстроил мой папаша?

Сил хватило только на то, чтобы дернуть плечом. Внутри бушевал шторм. И сейчас любые откровения могли стать лишними. Ненужными. Антон продолжал смотреть на меня, и его взгляд обволакивал. Пытался защитить от невзгод. Или я, как влюбленная дурочка, хотела в это верить.

– Что тебя так расстроило? Может, все же поделишься?

– Просто, – голос утонул в пространстве, и я перевела дыхание, – мой отец умер, а потом появился Виктор и сказал, что папа нашел его незадолго до смерти и попросил позаботиться обо мне.

Воспоминания жалили, словно раскаленные прутья. Сжигали все внутренности и превращали в пепел. Меня не отпустила горечь утраты. Хоть и прошло уже время, тяжесть первой боли заметно ослабла. Но я любила отца всеми фибрами души, и никакое время не изменило бы этого.

– А Виктор на протяжении всего нашего общения пытался заменить мне папу. А сегодня…– все же решила досказать,– я не ожидала, что он так поступит и даже ничего не сможет сказать своей жене.

Хотя он обычно не обращал внимания на её угрозы.

Я не хотел этой исповеди. Черт! Да я вообще не хотел ввязываться в эти семейные драмы. Лезть в её душу. Становиться отдушиной. Но я смотрел на её слезы, и внутренности скручивались в узел. Я не мог просто плюнуть и уехать к себе. Все-таки не совсем мудаком я стал. И было что-то во мне хорошее.

Лика рассказывала про смерть отца, и я прекрасно понимал все её эмоции. Но как выдернуть девушку из этого состояния, не представлял.

– Да, Светлана та ещё стерва. Взяла отца за яйца основательно. Но его, наверное, все устраивает, раз ничерта с этим не делает.

Я старался затолкать свою злость на отца подальше. Потому что сейчас я был не в приоритете. Держал лицо девушки в руках и стирал непрекращающиеся слезы. «Хочешь успокоить девушку, просто поцелуй»,– хрен его знает, откуда всплыла в моей голове эта чепуха. Но с чем черт не шутит.

Сократил расстояние и осторожно прикоснулся к губам. Соленым. Влажным. Теплым и манящим.

Лика на долю секунды замерла, а потом ответила. И этот поцелуй был не похож на все те, что были до. Сейчас не было страсти, сметающей все на своем пути. Не было жажды подчинить и приструнить эту девчонку. Не было даже порочного. Только щемящая душу нежность. Спокойствие и умиротворение.

В кармане завибрировал телефон, и я с неохотой оторвался от Мальвинки.

Пока отвечал, не сводил с неё глаз. Щеки порозовели, слезы высохли, а в глазах замерцали огоньки.