Слишком сильна еще эмоциональная зависимость от того, кого я люблю...
Странная особенность человека – испытывать надежду. Испытывать надежду даже тогда, когда кажется, что ее уже нет. Сколько еще можно надеяться? Месяц? Год? Всю жизнь? Говорят, что этот срок зависит от степени уважения к себе. Не знаю... Я бы не смогла сказать, что я себя не уважаю, просто я попала в сети любви, и от этой любви иногда плавится мой мозг. Очень хочется себя пожалеть, поплакать над собственной доверчивостью, посмотрев с ужасом на то, как сквозь пальцы медленно, но верно просачивается надежда.
...
Мне было легче существовать в образе Ольги, потому что она – это я. Когда ей было трудно и больно, ее всегда спасала всепоглощающая любовь к себе. Она понимала, что нужно любить себя, и ей была по-настоящему близка роль сильной стервы, а не честнейшей влюбленной идиотки.
– Послушай, хватит реветь. Терпеть не могу женские слезы. Где здесь колодец, в который, как ты утверждаешь, Марат бросил тела своих убитых приятелей?
– Где-то за домом.
– Может, ты все-таки покажешь?
– А я откуда знаю? Я вообще на улицу не выходила. Меня сюда прямо в чемодане из отеля привезли. Что ты разговариваешь со мной, как с хозяйкой дома? Я здесь просто проездом, – съязвила я.
– Тогда уйди с порога. Я хочу сам посмотреть.
Я отошла в сторону, Степан прошел за дом и через пару минут вернулся.
– Да уж, – только и мог сказать он.
– Мне показалось, что это его друзья, но он сказал, что, когда есть деньги, друзья не нужны, – словно в бреду произнесла я и вновь почувствовала, как заболел затылок.
– Он их так быстро застрелил... Я даже не успела опомниться.
– А тебя он тогда почему не застрелил?
– А какой смысл ему в меня стрелять? Без меня ему не снять деньги с моего счета.
– Марат что, совсем с катушек слетел?! Это точно он тех троих убил?
– Ну не я же!
– А почему я, собственно, должен тебе верить?
– Неужели ты поверишь в то, что я сама всех этих троих шлепнула и по одному в колодец перетащила... Вообще-то я сегодня первый день как из клиники вышла.
У меня перед глазами все плывет и организм сильно ослаблен... Мне только трупы осталось таскать...
– Тоже верно. А почему он был голый, когда я пришел?
– Он хотел меня изнасиловать перед тем, как снять деньги в банке и убить, – произнесла я безжизненным голосом. – Почему бы не попользоваться, если есть такая возможность? Вот он разделся для того, чтобы продемонстрировать мне свое могучее орудие пыток. Так что ты пришел вовремя.
