Татьяна лежала на полу и не издавала ни звука.
Я села на корточки рядом с ней и, почти не надеясь услышать ответ, прошептала:
– Таня, ты слышишь меня? Я же ничего плохого тебе не сделала! Какого черта ты набросилась на меня?!
Узкие щелочки ее глаз чуть-чуть приоткрылись.
– Ты… Ты убила меня… Ты.., ты… – Она хотела сказать еще что-то, но не смогла.
– Я не собиралась тебя убивать, не собиралась! – закричала я. – Я себя защитить пыталась!
А что бы ты делала на моем месте?! – От возмущения я задохнулась.
Ведь это я, я могла сейчас лежать бездыханной на смятых шелковых простынях. О, я бы не пролежала слишком долго!
У Татьяны богатый опыт. Она бы закопала меня под сосной рядом с Шуриком. И клумбу бы разбила, и… И все-таки мне было ее жалко. Вон кровищи-то сколько. Я же не зверь, в конце концов.
– Погоди, Танька, – сказала я. – Сейчас отдышусь и вызову тебе «скорую». Ты молодая, здоровая – выкарабкаешься.
Татьяна облизнула пересохшие губы и со злостью прохрипела:
– Ты ведь, падла, и представить себе не можешь, сколько тут денег.
Кому они теперь достанутся? А я-то дура, ждала смерти хозяина… Да если бы не ты, то мой план осуществился бы. Нормальные деньги – и никаких свидетелей.
Татьяна подалась вперед, дернулась всем телом и закрыла глаза. Я собралась с духом, взяла ее за руку и попыталась нащупать пульс. Татьяна была мертва, это не вызывало сомнений. Я посмотрела на статуэтку и подумала о том, что убила Татьяну точно так же, как Ксюша убила китайца.
Стукнув кулаком по полу я тихонько заскулила.
Второе убийство… Теперь мне не выпутаться…
Надо бы помолиться. Но ведь я толком не знаю ни одной молитвы… Господи, прости меня, прости…
Я исправлюсь, я обязательно исправлюсь, только дай срок!
Измазанная кровью статуэтка лежала на полу.
Я с содроганием оттолкнула ее. А что мне, собственно, каяться? Я просто-напросто опередила Татьяну. Ведь это она хотела меня убить.
Натянув на себя одежду, я вышла из спальни и побрела вниз.
Глава 10
Прежде всего надо подкрепиться. Спиртного у Шурика полно. Но я выберу виски. Выручай, старина Джонни Уолкер, плохи мои дела…
Покачиваясь, я подошла к бару и налила себе полный стакан. Сделала глоток, другой, третий…
Тревога, сжимавшая сердце, отпустила. Перестало болеть горло. Голова, до этого набитая ватой, снова заработала.
Итак, на моей совести два убийства. И оба совершены здесь.
