– Спасибо, мне гораздо лучше, – сказала женщина тихо. – А вы доктор?
– Да. Недавно закончила учебу.
– Я так хотела, чтобы Анечка пошла на доктора учиться, прямо радовалась, когда она провалилась в театральный. Что это за профессия для девочки, верно? Поэтому я специально устроила Анечку на кафедру в медицинский институт лаборанткой, пусть, думаю, посмотрит, вдруг понравится. Правда, она согласилась только на иностранные языки, но все равно…"
"Наташа пробормотала что-то сочувствующее. Если бы только она могла найти правильные слова утешения, если бы вообще существовали такие слова! Она до боли в сердце сочувствовала родителям, скорбела о девочке, влюбившейся в рок-музыканта, чья жизнь на самом взлете оборвалась из-за болезненной прихоти какого-то чудовища, но кроме этих знакомых чувств поднимало голову еще одно, доселе Наташе неизвестное.
Она даже не знала, как его правильно называть. Жажда возмездия?
Она впервые подумала, что тварь, совершившая эти преступления, должна быть наказана. И не просто наказана, а уничтожена.
Не существует слов, которые могли бы успокоить боль родителей, но если они будут знать, что виновный наказан, им станет немного легче.
Вернувшись домой, Наташа открыла холодильник, зачем-то заглянула туда, хоть и знала, что он пуст. В магазин идти поздно, поэтому или варить кашу, или чай с батоном «Ленинградский». Каша полезнее, зато крупа не испортится, а батон тоскует в хлебнице уже три дня, того и гляди пропадет.
Наташа достала булку и постучала по столу.
Даже сахарная пудра не осыпалась, ну ничего, размочим в чае и сожрем. Интересно, зачем она сохнет по Глущенко, как этот батон, раз совершенно не любит домашнюю работу, причем с детства. Что она может дать Альберту Владимировичу, если он вдруг скажет: «Наташа, я тебя люблю и хочу на тебе жениться»? А вдруг она потому и влюбилась заведомо безнадежно, что боится всякой семейной рутины? Мечтать и страдать-то проще, чем вести дом! И перспектива завести детей тоже не сильно вдохновляет, если найти смелость признаться в этом хотя бы самой себе.
Она налила себе огромную кружку чаю, положила на тарелку кое-как раскромсанный батон и отправилась в «гостиную». Когда папа устроил ей двухкомнатную кооперативную квартиру, он рассчитывал на то, что дочка выйдет замуж и родит ему внуков, а не станет сибаритствовать: там у нее гостиная, тут спальня, а на лоджии кабинет.
От мыслей о неоправдавшихся родительских надеждах Наташу отвлек телефонный звонок.
