– Милая, не надо, вдруг кто-нибудь войдет, – сказал он тихо, – и прости, но я еще немножко злой на тебя.
– За что?
– Я тысячу раз говорил, как важно, чтобы ты приняла правильное решение, а ты будто специально делаешь наоборот.
– Верь мне, Валера!
– Но…
– Валера, верь! Я верю, что ты на мне женишься, а ты верь, что я все сделаю как надо."
"Надежда Георгиевна заметила, что Наташа расстроилась после заседания. Утром она явилась в суд веселая и бодрая, как обычно, и Надежда Георгиевна предвкушала, как в перерыве обсудит с нею постулаты Василия Ивановича.
Ей казалось, что они придутся Наташе по вкусу. Только девушка вышла из зала суда задумчивая и тихая, Надежде Георгиевне показалось, что она даже немного побледнела. Пока они курили на лестнице, а потом ели плюшки с компотом в столовой, Наташа не произнесла ни одного крамольного слова, а самой начинать антисоветский разговор Надежде Георгиевне было неловко. Она порылась в сумочке, нашла таблетку цитрамона и протянула Наташе, но та отказалась.
«Наверное, эти дни, – вздохнула Надежда Георгиевна, – ладно, успеем еще наговориться».
Когда они вернулись в суд, секретарь вдруг выскочила навстречу с криком: «Ну где вы ходите! Вам с работы звонят, уже третий раз!»
Все оборвалось внутри у Надежды Георгиевны, и про Наташу она думать тут же перестала.
– Алло! – крикнула она в трубку, еле держась на подгибающихся ногах. – Что случилось?
– Надеждочка Георгиевна, вы только не волнуйтесь!
– Что?
– Грайворонский влепил Козельскому трояк за итоговую контрольную!
– Это все?
– Да.
– Ффууу! – Она отерла лоб и без сил опустилась на стул, который ей подставила предусмотрительная Наташа. – Вы понимаете, что меня чуть кондрашка не хватила? Третий раз, говорят, звонят с работы! Тут школа сгорела как минимум!
– Так я что хочу сказать, трояк за итоговую контрольную.
– И?
– Надеждочка Георгиевна, соберитесь, пожалуйста, – проворковала Лариса Ильинична. – Трояк. За. Итоговую. Контрольную. Козельскому!
– Это значит – прощай, медаль.
– Ну а я о чем? Главное, я что хочу сказать, история мутная. Говорю, не ставь в журнал, пусть перепишет, а Грайворонский уперся. Звездная болезнь, видите ли, у Сережи развивается. Так ты парня до медали сначала доведи, а потом уже лечи звездную болезнь, астроном несчастный!
Надежда Георгиевна пожала плечами. Она старалась, чтобы медалисты честно заслуживали медали, без натяжек и вторых попыток, и до сих пор Сережа Козельский был именно таким.
