Странное дело, по возрасту и по убеждениям Наташа и Ирина гораздо ближе между собой, чем с упертой коммунисткой-директрисой, но почему-то обе тянутся к Надежде Георгиевне, а друг с другом не то чтобы холодны, но симпатия не завязывается."
"Ирина немножко посидела, подождала, пока Наташа отойдет от трудной дороги, и поехала за Егоркой. Сегодня заберет его пораньше, сразу после тихого часа. Еще больше сын любит уходить из сада сразу после обеда, но такие праздники выпадают редко.
Сын рассказывал, как сегодня в садике лепили фрукты, он хотел сделать банан, но ничего не вышло, и он решил слепить яблоко, а воспитательница сказала: «Задумал банан, вот и лепи банан».
Ирина засмеялась: «Все правильно. Сначала хорошенько подумай и только потом говори, а если уж сказал – делай».
По дороге зашли в магазин игрушек, и Ирина купила сыну автомат. Егор давно на него заглядывался, но мать предпочитала пропивать деньги. Да, нужно быть честной хотя бы самой с собой. Все эти «вредно баловать детей», «зачем экономить, все равно в магазинах ничего не найдешь», – все это просто не слишком умные оправдания своей слабости.
Егор передвигался скачками, держа оружие наперевес, как настоящий воин, и, глядя на него, Ирина чувствовала себя счастливой и спокойной.
В парадном сын открыл огонь – автомат затарахтел и засветился красным светом.
«Какой ужас!» – весело подумала Ирина и вслед за Егором взбежала наверх, перепрыгивая через ступеньку, как в юности.
– Ира?
Когда она увидела Валерия на лестничной площадке, сердце замерло от нехорошего предчувствия.
Мелькнуло даже что-то вроде мысли: «Жаль, что автомат не настоящий». Любовник сидел на подоконнике и курил.
– Здравствуйте, Валерий Игнатьевич.
– Надо поговорить.
Не обращая внимания на Егора, Валерий вошел в квартиру, как только Ирина открыла дверь, и сразу последовал на кухню.
– Мне надо покормить сына. Вас угостить? Будете картошку с мясом? – спросила она холодно. Совсем не так Ирина, конечно, представляла себе сцену знакомства Егора с Валерием.
Любовник отрицательно покачал головой. Все время, пока Егор ел, он просидел в гробовом молчании, бросая тяжелые взгляды то на Ирину, то на ребенка. От него веяло таким холодом, что Иринин сын, мальчик общительный и непосредственный, не задал ни одного вопроса, а быстро съел все, что было на тарелке, и ушел в комнату.
– Ты понимаешь, что натворила? – заорал Валерий, как только за Егором закрылась дверь.
