Валерий хотел что-то возразить, но она жестом остановила его и продолжала:
– Так скажи, зачем мне рисковать репутацией и брать грех на душу ради чужого человека?
– Ира, я думал, что мы не чужие. Я давно уже считаю нас мужем и женой. Ну, милая, хочешь, я завтра же к тебе перееду?
– Зачем? Чтобы после приговора сразу вернуться к жене?
– Ира, ну что ты! – Валерий вскочил и попытался обнять, но Ирина оттолкнула его. – Клянусь, что я останусь навсегда.
– Твои клятвы ничего не стоят."
"– Ира, умоляю! Вся моя жизнь зависит от твоего решения! Скажи, что тебе нужно, я сделаю! Ну хочешь, я на колени перед тобой встану?
– Встань.
Она не думала, что любовник послушается, но Валерий вдруг действительно упал на колени и обнял ее ноги. Господи, как же легко готовы унижаться щедрые на угрозы люди, когда понимают, что сила больше не работает.
– Тот приговор, который тебе нужен, будет вынесен только после того, как у меня в паспорте появится штамп, а на пальце – обручальное кольцо.
Валерий тяжело вздохнул:
– Ты просишь невозможного.
– Дорогой, ты не понял. Я ни о чем тебя не прошу, просто информирую, что ради мужа я готова поступиться принципами и даже пойти на злоупотребление служебным положением, что, как тебе известно, довольно серьезное преступление. Но рисковать ради не пойми кого не собираюсь.
– Но за два дня меня никто не разведет и не распишет.
– Это уже твои личные трудности.
Ирина не замечала в себе склонности к злорадству, но вид коленопреклоненного любовника вызвал у нее что-то вроде ликования.
Господи, как прав был булгаковский Воланд, советуя никогда ничего не просить! Не так давно, читая Егорке книгу про Африку, она узнала остроумный способ ловли обезьян. В сосуд с узким горлом кладут банан, обезьяна хватает его, а вытащить лапу уже не может, но банан выпустить жалко. Так и сидит возле сосуда, пока ее не заберут охотники. Горько сознавать, что еще час назад она была такой глупой обезьяной, сидела в ловушке, гордо сжимая свой банан – обещание жениться. А оказалось, что для счастья нужно просто разжать кулак.
Валерий провел ладонью по ее бедру:
– Иринушка, я думаю только о том, чтобы мы были счастливы.
– Да встань ты уже с колен. Думал он! Что тут думать, трясти надо, – рассмеялась она.
– Не издевайся. – Он встал, машинально отряхнул брюки и поднял на нее пустые глаза.
Ирина вышла проведать сына. Тот сидел на полу в детской и увлеченно разглядывал картинки в книжке. Автомат лежал рядом, на расстоянии вытянутой руки.
