Два года же еще консервами питаться.
– Но они вкусные! Попробуйте! Секунду, – быстрым точным движением он лезвием снял с бутерброда кусочек застывшего белого жира, – вот теперь ешьте. Райский вкус.
Надежда Георгиевна откусила и зажмурилась от удовольствия.
– Я ж говорил.
– Просто я голодная. А вообще надо суп варить, Димочка. Первое необходимо кушать!
Вспомнив дядю Колю, Надежда Георгиевна невольно улыбнулась. Навестить, что ли, бедолагу, рассказать, какой коллизии ему удалось избежать благодаря избившим его хулиганам.
Дима выжидающе смотрел на нее, и Надежде Георгиевне вдруг сделалось неловко. Вот как ему объяснить, зачем она пришла? Не скажешь же – Дима, я подозреваю в тебе маньяка, поэтому приперлась вынюхивать, что да как, и улику поискать.
А вдруг он думает, что она хочет его соблазнить? Дикая идея, но зачем еще?
Она сделала вид, что слишком впечатлена вкусом тушенки, чтобы говорить, но, слава богу, есть у них с Димой еще одна тема для обсуждения.
– Слушай, а ты с Грайворонским давно дружишь?
– Со школы, как переехал в Ленинград, так и подружился.
А вам зачем?
Она хотела соврать что-нибудь, а потом решила ничего не скрывать. И так сейчас одни недомолвки вокруг!
– Дело в том, что он, кажется, сильно обидел моих учеников, Дима.
Шевелев пожал плечами.
– И я хочу разобраться. Понимаю, кодекс чести, дружба и все такое, но ты тоже меня пойми. Я отвечаю за своих учеников, которые еще дети и не могут сами о себе позаботиться.
Дима энергично размешал чай в кружке.
– Тетя Надя, я бы не хотел сплетничать…
– Да ясно!
– Тем более я в последнее время с ним мало общаюсь.
– Но ты же просил отца, чтобы он его устроил ко мне в школу?
Шевелев фыркнул:
– Я? Никогда! Смысл унижаться, когда учителя-мужика в любой школе без всякой протекции с руками оторвут.
– Но у него была какая-то история на предыдущем месте работы. Вроде сказал что-то не то…
– Да ну бросьте, тетя Надя! Человек уволился по собственному желанию с чистой трудовой, кому интересно, что он там сказал.
– А ты знаешь?
Дима замялся, но потом все-таки признался, что Вася ничего такого не говорил, а уйти пришлось по самой банальной причине – он не тянул. В некоторых коллективах терпимо относятся к балласту, считают, что без серой массы нет науки, а Васе не повезло. На кафедре, куда он попал, не хотели опускать планку, и когда стало очевидно, что Грайворонский не поднимется до уровня, доброжелательно предложили ему найти другое место.
