Время веры прошло, настало время доказательств, поэтому в следующий раз ты переступишь этот порог только в качестве моего законного мужа, – проговорив это, Ирина засмеялась, – сберегу твой запас унижений и сразу скажу, что умолять бесполезно, равно как и клясться и ползать на коленях. Так что иди домой и начинай действовать. Договорись в загсе, блат там у тебя наверняка есть. За пару недель обернешься, уж столько-то я потянуть могу.
Надежда Георгиевна вышла от русички в прекрасном настроении. То ли вид Кати, примирившейся со своей матерью, окрылил ее, то ли тридцать грамм настойки, только она очень давно не чувствовала себя так легко и свободно.
Она повернула к автобусной остановке и вдруг поняла, что совсем не хочет возвращаться домой. Там бабушка уже распаковала чемоданы, вкусила праздничных яств и теперь только и ждет, чтобы высказать невестке свое фирменное «чуть-чуть».
«А ну ее в жопу», – вдруг пришла ясная мысль. Пусть старуха наслаждается общением с сыном и внуками, а Надежда Георгиевна обойдется без порции фальшивых восторгов.
Она посмотрела на часы. После зимы трудно привыкнуть к светлым вечерам, шесть вечера, а кажется, что все еще день. Дима Шевелев должен прийти со службы, как раз она его и поймает, пока молодой человек не умчался по своим молодым делам.
Надежда Георгиевна порылась в сумочке. Уходя, Дима оставил ей бумажку со своим телефоном и новым адресом – на деньги, заработанные в Антарктиде, он вступил в жилищный кооператив.
Ехать оказалось далеко, в Автово, и дальше на трамвае, в совсем незнакомый Надежде Георгиевне район, пришлось проявить смекалку, чтобы разобраться в причудливой и лишенной всякой логики нумерации домов.
Наконец она обнаружила искомый адрес – высокую и узкую башню из серого бетона, одиноко стоящую посреди пустыря. Пейзаж еще хранил следы недавней стройки – в раскисшей весенней земле виднелись широкие канавы, проступали пятна синей глины, кое-где торчали ржавые прутья арматуры и углы битых бетонных плит. К дому вела тропинка, ступив на которую Надежда Георгиевна поняла, что туфли безнадежно испорчены.
Светлая жидкая земля тут же прокрасила все швы и, кажется, просочилась внутрь, но Надежда Георгиевна твердо шла к цели.
Странно, но страха не было. Умом она понимала, что если Дима маньяк, то может на нее напасть, но сердцем нисколько не боялась.
Дима распахнул дверь и удивился:
– Тетя Надя? Вы?
Она кивнула.
– Можно войти?
Он поспешно отступил в глубь квартиры.
