Женское счастье (СИ)

Одновременно на пороге комнаты появляется Герман.

Он чем-то занят в телефоне. И спрашивает у меня на ходу:

- Дань, ты что хочешь из ресторана?

Привлеченный странными звуками, поднимает голову.

- Эй, ты чего? - подходит ближе и не понимает, что происходит.

- Даня! Где ты? Мы с Антоном сейчас за тобой придем, - слова сестры разлетаются по комнате.

- Можно? - спрашивает Герман, кивая на мой телефон.

Я давлюсь рыданиями и не могу разговаривать, поэтому киваю. Пусть он лучше с Жас поговорит, чем она поднимет на уши весь остров.

- Да. Это Герман Леднев. Даниэла у меня, - Жас что-то спрашивает, Герман отвечает, - Нет, ничего плохого с ней не случилось. Она просто расстроена.

Жас опять что-то говорит, но Герман также спокойно продолжает:

- И приходить не нужно. Мы сейчас сами придем. За её вещами.

Герман прощается, нажимает отбой. Смотрит на меня. Потом садится рядом, берет за руку.

Ладонь у него теплая и сухая, прикосновение чуть меня успокаивает. Я шмыгаю носом.

- Дань, почему ты плачешь?

Когда он задает этот вопрос, вот только тогда я понимаю причину своего раздрая.

- Потому что... Мне стра-шно-о. Я... С тобой... А вдруг ты... меня... об-б-би-дишь? - заикаюсь, пока говорю причину своей истерики. А последнее слово вообще получается с каким-то надрывным выдохом. Так, как у детей, когда они долго плачут.

Вот почему не хочу подпускать его к себе, вот почему чувствую сомнения и неуверенность. Я сделаю этот шаг навстречу, а он меня предаст, променяет на другую, сочтет недостойной.

- Ой, дурочка! - вздыхает мужчина.

Ну, спасибо, на этот раз хоть не дура.

Герман выковыривает меня из одеяла, сажает к себе на колени, прижимается губами к моему виску. И долго гладит по спине. Пока я не успокаиваюсь. И даже почти засыпаю.

- Дань, давай мы закажем еду. Ты сходишь в душ. А потом дойдем до твоей сестры, пока она сюда не заявилась. И Крыжевского не притащила.

- Да... Нужно успокоить Жасмин. ты прав. Ей нервничать нельзя.

- От Антона, что ли?

- Да. Жас очень переживала.

Лицо Германа проясняется.

- Постой, ты что меня к Антону ревнуешь? - просыпается во мне догадка.

Он отвечает, не отводя взгляда.

- Ревную, Дань. Сам от себя не ожидал.

И внутри у меня вдруг делается так хорошо-хорошо. Тепло. Как холодным днем солнышко выглянуло. Ему не всё равно на меня!

Я вытираю ладонями щеки.