Но только после того, как ты обожжешься…»
Я вылез из душа, и стал промокать махровым полотенцем своё рельефное тело, после чего обвязал его вокруг бедер. Бросил взгляд в большое зеркало в стильной черной раме, причесывая гребнем влажные волосы.
Белое полотенце контрастировало с моей смуглой кожей. Сейчас все девчонки с ума сходили от её цвета, вкуса и запаха, а в детстве как меня только не дразнили… И слегка раскосые карие глаза теперь считались магнетическими и притягательными, хотя я так и не забыл, как на детской площадке меня называли косоглазым…
Такая яркая и не типичная для французов внешность досталась от матери.
В Монике Уильямс было намешано немало кровей. Жгучая брюнетка с обездвиживающим взглядом чуть раскосых карих глаз.
Когда-то этот взгляд и свел с ума моего отца. Он увидел молодую актрису во время съемок какой-то передачи и тут же взял в оборот. Свадьбу сыграли спустя четыре месяца, к слову, к этому моменту мама уже носила меня под сердцем.
Связи отца на телевидении помогли, и через год Монику Уильямс пригласили сниматься в масштабный Голливудский проект.
Только моей ветреной мамаше так понравилось на «фабрике грёз», что она моментально закрутила роман с режиссером и после окончания съемок прислала отцу документы на развод."
"Я был совсем ребенком, когда в нашем большом просторном доме появилась мачеха. Как это положено по всем канонам жанра, она сразу меня невзлюбила, так как внешнее сходство с мамой было слишком очевидным. И я совсем уж не ожидал, что в семье так скоро появится и еще один новый член – мой младший братец…
– Эрик, ты там уснул, что ли?! Вильям сделал меня в «танчики», иди на подмогу! – я усмехнулся, открывая дверь в спальню.
Друзья сидели на диване и резались в какую-то тупую игру на приставке.
– Демиан, я не собираюсь тебе помогать! Из-за твоей тупой выходки эта малолетка испортила мне любимую рубашку от «Tom Ford»! – парни, наконец, отклеились от плазмы, повернув головы в мою сторону.
– Боже, да ты ходячий тестостерон, братишка! Оденься, а то моя нервная система может не выдержать! – на лице Дема появилась гримаса поддельного восхищения, а Вильям широко открыл рот, изобразив, что у него текут слюни.
Я слегка прищурился, подняв вверх средние пальцы на обеих руках, а затем уселся в кресло, опустив глаза в пол.
– Ну, так что, я так понимаю, мы определились с трофеем осени?! – ровно произнес мой друг провокатор.
– Нет. – также спокойно ответил я.
