А может ради пользы дела — их дела с Троцким — уймет обиду за жандармерию и начнет здравый разговор, мол, подонок лопоухий, чего на стрелку не приходишь? Ведь пока есть непонятки с этой стрелкой, я не могу разуметь, что Троцким от меня нужно. Не просто же так Бабаш сусла баловал мухоморами. Ну не грибник он явно, и Анталийская волость вряд ли богата мухоморами. Да, очень неплохо было бы заглянуть к нему в гости с тонкого плана. Но это пока мечты. Уж в какую задницу (я без намека на Леночкины страдания) я попал прошлый раз, такого повторять не хочется.
Чтобы гулять по тонкому плану, технику «Стража» надо качать в первую очередь. Нормально ее прокачать, чтобы возникало страхов о последствиях. И дело это не слишком простое, нужно сначала возле самого Стража вертеться, смотреть, насколько он эффективен против сущностей. Иначе говоря, тренировать его нужно. Еще край как надо добавить в заготовки под «Маску Эсхила» хотя бы пару персонажей, комплекцией тела похожих на меня. И первый такой персонаж, о котором я подумал, был тот паренек — цирюльник.
К нему я и направился. Тем более рожу облагородить совсем не мешало, так сказать к ритуалу с Наташенькой. Интересно, она громко орать будет, когда я ей воткну свою большую балысю в ее невинную дырочку? Граф Разумовский, ну что за пошлые мысли в твоей башке весь день?!
Парень-цирюльник сразу меня вспомнил. Не знаю со стебом или нет, обратился ко мне аж «ваше сиятельство», я же поинтересовался, как его величать. Оказалось, Леней. И говорю так:
— Давай, Ленечка, прическу мне подравнять.
Лицо облагородить по максимуму. Сделай меня краше жениха. Вечером важная встреча с девушкой.
Он заулыбался, закивал и схватился за ножницы.
— Будущую невесту облюбовываете, Александр Петрович? — полюбопытствовал он, увлажняя мне волосы.
— Нет, просто хочу трахнуть одну борзую девицу, — по выражению его лица я понял, что парнишка не совсем разумеет мою речь и пояснил. — Натянуть ее хочу. Ну, полюбить как бы. Понимаешь? Такая, сучка, красивая, вся из себя. Но подход к ней нужен особый.
Поэтому сделай меня неотразимым.
Он закивал, и рот его растянулся до мочек ушей, а потом мигом свернулся:
— Но вы же понимаете, я тут не волшебник. У нас искусство возможного… — затянул он прежнюю песню.
Чего же не понять. Боится сказать прямым текстом, что при моих внешних данных из меня красавчика не сделать. Хотя я — вот смотрю сейчас на себя в зеркало — заметно похорошел. «Жест Лицедея» реально модифицирует лицо. И уши не так топырятся.
