Зачем он тебе нужен? Разве нельзя обойтись без него? Почему думаешь, что я не могу стать настоящим мужчиной для нашей семьи и решать все насущные вопросы? Мне скоро восемнадцать.
— Саш, ты очень молод. Многое не знаешь, многое еще просто не можешь. Я обещаю, — она положила мне на руку свою нежную, теплую ладонь, — буду вводить тебя в курс всех наших дел. И постепенно все, что тебе по силам, ты возьмешь на себя. Все, что сам пожелаешь.
— Да, я хотел бы скорее стать настоящей опорой семье. А ты… — я отпил глоток, — целуешься с Лапиным?
— Какой нехороший вопрос, — она покачала головой.
— Почему ты об этом спрашиваешь?
— Потому. Потому, что ревную тебя к нему, — я подсел ближе, взяв ее руку и заглядывая в глаза. — И Наташа тоже.
— Давай не будем об этом сейчас. Тем более на ночь. Позвал меня расслабиться под коньячок, но говоришь на такие тревожные темы… — она отпила большой глоток и поджала губы.
— Прости. В самом деле, зря этим беспокою. Попробуй эти сигареты, — я открыл жестяную коробку.
Она взяла одну как-то безразлично разглядывая, а я подсуетился, принес ее мундштук и спички.
И решил сменить тему.
— Представляешь, я совсем не помню наш дом в Москве. Что творится с моей головой, — для вида я сжал виски ладонями. — Может это и к лучшему, что я не помню своего дурацкого прошлого, когда был точно какой-то овощ, и меня все презирали.
— Не говори так. Я к тебе всегда относилась очень хорошо. Даже перед твоим отцом защищала в случаях, когда он ругал тебе не без причин, — она выпустила струйку дыма и улыбнулась, наверное, что-то вспоминая.
Потом, с той же странной улыбкой спросила: — Прямо совсем не помнишь наш московский дом? Как же? На Оболенском переулке он, рядом со старой усадьбой Трубецких.
— Не-ка, не помню, — вовсе не соврал я.
— Придется по приезду провести для тебя экскурсию, — она сделала еще глоток, а я взял ее нежную руку и поднес мундштук к своему рту. Как же приятно курить с ее пальчиков!
— Давай спать, — сказала она, допив коньяк в бокале. — Завтра тяжелый день. Нужно проводить Наташу, с Лапиным решить кое-какие вопросы.
Еще придут маги «Трилистника», — сделав еще затяжку, она признала: — Правда, хорошие сигареты. При случае купи мне такие же, — и встала с дивана.
Я тоже встал. Как же приятно, когда она просит даже о такой мелочи! Да, куплю тебе сигареты, и снова цветы. Приятно чувствовать себя чем-то нужным этой прекрасной женщине.
— Спокойной ночи, — сказала она, направляясь в свою комнату.
— А поцелуй на ночь? — не удержался я.
