— Есть еще один аспект, — да я так и сказал «аспект» — почему бы магу не показаться начитанным и где-то умным. — Мои познания оказались несколько выше, чем то свойственно семнадцатилетнему юноше. Так вышло потому, что там, на тонком плане сознание моя ментальная сущность вступила в корреляцию информационно-интегральной матрицей моих прошлых воплощений. Разумеется, я успел постичь не весь величественный базис знаний, но я впитал главное — квинтэссенцию той личности, которой я когда-то был.
Неплохо сказано, правда? Бля, писец, как умно! Я и сам охренел.
И Ира тоже охренела. Я это понял по ее расширившимся глазам. И по шевелению ягодиц. Ее щелочка снова стала мокренькой. Вот вам убедительный пример: женщины любят умных и складно пизд..щих мужчин.
— Я хочу тебя, — прошептал я, трогая ее груди.
— Да!.. — с придыханием ответила она, приподняв бедра и жаждая нанизаться на мой член.
Вот так иногда бывает, глубокая тайна, в миг раскрываясь, превращается в еще более глубокое проникновение в мокрую киску.
Ирочка со стоном приняла меня в себя, я сжал ее груди, наполняя тело своей прекрасной любовницы новой волной удовольствия. Она двинулась, покачиваясь на мне, приподнимаясь и медленно опускаясь, постанывая от величины моего волшебного жезла. Когда ее движения стали быстрее, я проник большим пальцем в ее складочку, добрался набухшего клитора и очень быстро довел ее до безумия. Она тряслась на мне, то выгибаясь и вскрикивая, то падая на меня, чтобы найти мои губы своими.
Я тоже кончил очень пламенно. Я стал самим огненным джином. Схватил ее в охапку, сдавил так, что у нее замерло сердце. Мой воин страстно забился в ней, беспощадно терзая ее норку.
Мы проснулись утром, прижавшись друг к другу, очень медленно расставаясь с истомой глубокого сна.
Потом она, глянув на часы, вдруг спохватилась:
— Скоро Павел Иосифович может приехать. И на завтрак давно пора.
— Ты все-таки поедешь с ним? — я приподнялся, поглядывая как она прячет в халат свою роскошную фигуру.
— Конечно, нет. Я же тебе пообещала. Но он все равно приедет, — наклонившись за тапками, она сказала негромко: — У меня там… все болит."
"И я понял по ее улыбке, что она сейчас говорит о глубоком удовольствии. Как мало иной раз нужно женщине для счастья! Все лишь твердый большой член и ночь, полная приключений!
— Ты хочешь, чтобы я тебя полечил? — я тоже покинул постель.
