Ты хочешь этим поделиться с Троцкой? — по ее глазам было ясно, что такая мысль ей очень не нравится.
— Конечно, нет. Нам самим важно понять, что это за место, что там может скрываться и как нам это станет полезно, — я даже несколько удивился, что в ее голове могут водиться такие подозрения. — Хочешь, расскажу кое-что смешное?
— Да… — она прищурилась.
— Только за это ты будешь должна исполнить мое желание, — заметил я.
— Смотря какое, — кончик мундштука замер у ее приоткрытых губ.
— Не важно какое. Важно где.
В постели. В общем, слушай, — я выпустил струйку дыма и рассказал ей, как принял образ римского консула и навести Троцкую в ее салоне. Разумеется, про трах я не сказал ни слова. За то уделил много внимания ложному обещанию дома у храма Клавдия, встрече на лестнице с настоящим консулом и угону его колёсницы с последующим спаиванием римлян.
Я думал это рассмешит «маму», но она слушала меня, затаив дыхание и с явным испугом.
А потом сказала:
— Перун Небесный! Какой же ты сумасшедший! Зачем ты так рискуешь?! Ради чего, Саш?! Я тебя не пущу следующий раз одного!
Глава 23.
Я — Шоколадный Заяц
Это должно было рано или поздно случится. И случилось утром следующего дня.
С Ирой эту ночь мы снова провели в моей комнате. Долгий ужин и разговоры о Троцких, загадках и тайнах, которые перед нами обозначились, постепенно перенеслись из-за столика на кровать. И там я вспомнил о том, что «мама» задолжала мне исполнение моего желания. Где исполняется желание одно, там обычно вскакивает другое, а потом третье.
Уснули поздно. Я ее так душевно измучил, что казалось, графиня даже во сне подрагивает от оргазма.
А утром… Утром я встал поссать, вернулся, и снова лег рядом с Ирой. Ведь еще не было восьми — можно немного поваляться. Не прошло минут пяти, как…
Как в комнату ворвалась Наташа. И это был полный пиз…ец! Вот какой хрен принес ее так рано, так неожиданно и сразу в мою комнату?!
Ирина Львовна даже не сразу врубилась, что произошло. Она как бы лениво приподнялась, на звук открывшейся двери.
И когда остатки сна слетели с нее, то слабо вскрикнула, натягивая простыню до подбородка, прикрывая грудь.
Первую минуту Наташа стояла молча, часто дыша, с нескрываемой злостью глядя на нас. Неожиданно, словно с потолка свалился Лаврик: шерсть его тут же стала дыбом, уши торчком.
Моя интуиция с большим опозданием подсказывала, что сейчас что-то произойдет. Я быстро активировал «Щит Ахилла», высунув руку из-под простыни.
