Имелась еще мысль навестить Троцкого Григория Матвеевича — отца Светланы, и рассказать ему о случившихся потрясениях, но слава Перуну, у нас хватило ума отодвинуть это опасное действие на следующие дни. Требовалось сначала разобраться с содержимым тайника, решить, какие вещицы из склепа предъявлять ему, а какие нет. Вот корону, к примеру, точно нет. С остальным подумаем. И очень важно было согласовать стройную легенду, отчего я вдруг так сдружился с его «доченькой». А также объяснить неизбежные очень обширные провалы в памяти новой Светланы.
Хотя уже некоторые убедительные объяснения имелись. Например, большая шишка на затылке госпожи Троцкой, ведь после «Привета от Теслы» она со всего размаха приложилась головой о пол. И, конечно, у вражин, которых мы с трудом одолели, был маг с чрезвычайно могучими ментальными школами. Этот чертов маг так шибанул чем-то непонятным, что у Светланы не то, что память стерлась, а едва ли мозги не расплавились. И конечно, вишенкой на торте нашей сладкой лжи должен стать героический поступок Ирины Львовны, заслонившей Светлану от бандитских пуль.
За это мы рассчитывали выжать из Троцкого ну хотя бы слезы благодарности. Все это выглядело пока не слишком гладко. Многое требовалось как следует додумать. Как выразился Весериус: «довести красивый пизд…ж до блистательного совершенства».
Когда мы вошли в наш московский дом, я придержал Весериуса и, чтобы не слышали дамы, строго предупредил:"
"— Имей в виду, эти девочки обе мои. Если слишком чешется балыся, то завтра с утра будет Зиночка, она как раз для тебя.
— А чего ты мне все время служанок подставляешь? — рассмеялся он. — Мне графини больше по вкусу.
И когда я начал злиться, маг добавил:
— Ладно, сдуйся. Не собираюсь я никого из твоих трахать. Есть более важные дела.
И знаете, что оказалось в этот вечер самым сложным, я бы сказал трагическим? Донести до Кузьмы Капитоновича весть, что Ирина Львовна погибла. К счастью сестры-прислужницы Марфа и Дарья в фойе нас не встречали, а дворецкий как услышал, что графиня погибла, так и осел, бледный, потрясенный до глубины души.
Наташе пришлось бежать к аптечке, искать какие-то сердечные средства. А нам: Весериусу, Светлане и мне самому оказалось очень непросто держать на лицах достаточно скорбные выражения при всем том, что скорби никакой вовсе не было. Ведь жива наша Ирина. Живее всех живых, и даже изрядно помолодела. Марфа Тимофеевна чуть позже появилась, за ней Дарья, и снова охи, вздохи, стенания и слезы.
