— Лен, ты такая стеснительная, — сказал я, наливая в бокалы золотистый напиток, тут же заигравший множеством шипящих струек. — Ты же встречалась раньше с парнями?
— Только с Сережей две недели, а потом родители заставили нас пожениться, — она приняла бокал из моих рук и следуя моему примеру отпила несколько глотков.
— Сережа, это твой сбежавший муж? — вспомнил я, разрезая блинчик, туго начиненный икрой.
— Уже не муж. Он развелся со мной. Прислал маме документ, — Леночка наколола вилкой кусок ветчины.
— Ну а после Сережи, ты что ему даже не отомстила за измену? За то, что он сбежал от тебя с другой? — я стукнул краешком бокала о ее бокал, рождая прекрасный звон.
— Нет, конечно. Мама сказала: поплачешь — забудешь. И я быстро забыла, мне всегда с ним было плохо, — она почти допила вино, и я снова наполнил наши посудины.
Когда мы покончили с ужином, в бутылке осталось шипучки на донышке. Лену вино заметно расслабило и разговорило. Теперь она сама рассказывала о своей дочке, маме и о жизни без мужа.
Я встал из-за стола, и она тут же вскочила, видно не имея позволения сидеть перед стоящим графом. Вышла маленькая заминка. Я молчал с улыбкой оглядывая ее, и она молчала, даже после двух бокалов вина чувствуя себя неуютно. Потом спросила:
— Уже раздеваться?
Я еле сдержал смех. Ну до чего же мила в свои двадцать шесть!
— А можно я тебя сам раздену? — спросил я, и раньше, чем она кивнула начал расстегивать платье.
Вскоре оно упало на пол, и госпожа Вязина осталась в тонкой ночной рубашке, под которой проступали полные и тяжелые груди — бюстгальтер она не носила.
Очень медленно я стянул с нее и ночнушку, хотя ее рука сначала препятствовала мне. А затем с полным нахальством явно не свойственным суслу, сунул руку в ее трусики. Хотя она судорожно сжала ножки, мой палец проник в ее ложбинку, и я понял, что там очень мокро. Вот так… Я ее даже еще не ласкал. Наверное, год без мужчины дается очень тяжело для Елены Капитоновны.
— Александр Петрович… — сдавленно произнесла она.
— Что, моя принцесса? — лаская ее ложбинку и чувствуя, что мой член сейчас лопнет от напряжения. Мне хотелось подхватить ее на руки, покружить немного и опустить на кровать. Затем наброситься голодным хищником. Но суслу такое не по силам. Я быстро разделся и лег рядом с ней. Она вздрогнула, когда мои губы сжали ее сосок. Он тут же затвердел, превращаясь в бутон, столь чувствительный, что я ощущал, как ползут по ее телу мурашки от моих прикосновений.
