Не хватало совсем немногого, какой-то детали, которая бы позволила понять, что здесь происходит. Фактов было недостаточно, но интуиция подсказывала с назойливым упорством, что кто-то один — властный и авторитетный — стоит за всем, что так нервирует местное и пугает московское милицейское начальство.
Я поделился своими подозрениями с Никитичем. Он долго молчал.
— Не гонись за двумя зайцами, — изрек наконец. — Пусть об этом думает прокурор. А перед тобой стоит одна задача вполне конкретная.
Черт подери! Да вся моя беда, все идиотское положение, в котором я оказался, именно в том и заключались, что передо мною стояли вовсе не конкретные задачи! Разве можно было считать конкретной задачей поиск наркотиков, босса, точек базирования боевиков, каналов поступления оружия, пропавшего агента? Если да, то чем должна была заниматься вся остальная милиция России?
— Чушь, — согласился Никитич.
— А ты знаешь, почему Саша Коробейников послал именно тебя?
— Послал потому, что хотел от меня избавиться. — Другого предположения у меня не было.
— Потому что ты приучен к выполнению тактических задач. И не пытайся понять стратегию. Ты капитан «Альфы», а не генерал из Минобороны, от этого и танцуй.
— Лучше бы он послал сюда аналитика из контрразведки!
— Аналитик сегодня сидел бы в «ниссане» и смотрел, как уходят киднапперы. Аналитики совершают меньше ошибок, но они дольше думают. То, на что тебе понадобилось три секунды, до него дошло бы после изучения политической и криминогенной обстановки в регионе через месяц.
Наконец, аналитика бы сегодня попросту пришил этот пассажир, которого ты опередил. Высокое начальство в Москве слишком часто меняется и слишком много думает о том, как удержаться на плаву. Поэтому они сосредоточиваются на тех точках, которые уже горят, а значит, всеми видимы и могут принести наибольшие дивиденды за наименьшее время. Ни для кого не секрет, что сегодня преступный мир располагает и лучшими техсредствами, и лучшими кадрами, чем те, кто с ним борется. Какой-то их аналитик вычислил, кто сегодня Градинск безопаснее, чем Москва или Краснодар, Питер или Сочи, где каждый четвертый — мент или гэбэшник, а каждый второй на них работает.
Не знаю, поняли это милицейские стратеги, или так сложились обстоятельства в связи с предстоящей встречей в верхах, но, во всяком случае, до них дошло: прошла пора анализировать, наступила пора действовать. Слишком далеко зашла коррупция — и в высших эшелонах, и на местах. Поэтому здесь ты.
