Он в моей голове, в моем сердце и в животе, в котором слишком болезненно воскресают когда-то убитые им же бабочки.
Я приоткрываю губы, чтобы шокированно вздохнуть, но Багиров пользуется этим и толкает внутрь язык, а вместе с этим и свой гортанный стон, окончательно сбивающий меня с толку.
Боже.
Это так горячо… и отчаянно…
Ошеломленная, я в полнейшей растерянности балансирую между нежностью и грубостью его губ. Между скольжением его языка и покусыванием моей нижней губы. Между ознобом и жаром, тяжестью затопившими низ живота.
Я поднимаю руки, не зная, что с ними делать, но в этот момент Багиров отрывается от моих губ так же резко, как и напал на них.
Его тяжелая ладонь смещается с затылка на мое лицо, большой палец оттягивает нижнюю губу и вырывает из меня сдавленный вздох.
Его горящий взгляд сталкивается с моим. Буря в его глазах такая опасная и безрассудная, что я удивляюсь, как он находит в себе силы не наброситься на меня по новой.
— Тогда передай привет своему другу, — глубокий голос Багирова прилетает ударом под дых, затем он окончательно отстраняется и с довольной ухмылкой скрывается за воротами лагеря.
Я вплетаю дрожащие пальцы в волосы и срываюсь на частые вздохи.
Губы покалывают и горят.
Голова кружится.
А ноги будто вросли в землю…
Что. Мать вашу. Только что. Произошло?
Глава 11
Практически уже полчаса мы едем с Ромой в жуткой тишине. Я молчу, потому что не знаю, стоит ли мне вообще говорить, а Рома… да на нем лица нет, о чем речь.
Держит все в себе. И я буквально чувствую, как он вот-вот треснет и все, что его так пожирало изнутри, вырвется на меня языками неконтролируемого пламени.
— Может, все-таки объяснишь? — наконец его высокий голос резко вспарывает звенящую тишину. — Что, мать твою, это было?
Сцепляю пальцы в крепкий замок, взволнованно щелкая ногтями больших пальцев.
— Ты подняла меня среди ночи, чтобы я поучаствовал в твоей интрижке? Другого идиота, очевидно, не нашлось?
— Ром…
— Вот только не надо, Алис…
Зажмуриваюсь.
— Все не так! — выпаливаю.
— Ясно?
— А как, блядь? Как, Алис?
Шумно втягиваю воздух и даю себе время немного остыть.
— Извини, хорошо? — заламываю пальцы. — Я не хотела, чтобы все так произошло…
— Ты же… — Рома перебивает, но снова замолкает, и я слышу, как руль скрипит в его руках. Черт. — Ты же говорила, что не готова к отношениям!
Его голос звучит так уязвимо, что мне хочется закрыть уши руками. Вот только неловкость момента, которая болезненно давит на меня, все усложняет.
