Торопливыми шагами иду к подъезду и скрываюсь за дверью ровно в тот момент, когда Корнеев психует и с визгом шин срывается с места.
Не останавливаясь, я бегу по ступеням в общежитие.
Спотыкаюсь на пороге, но, не обращая внимания на мандраж, врываюсь в свою комнату, закрываю дверь и, прислонившись к ней спиной, сползаю на пол.
Я так и сижу, дрожа и задыхаясь от бурлящих во мне эмоций, которые не могут найти выход. Но самое ужасное в том, что я не думаю о Роме в этот момент. Я думаю о поцелуе, от которого мои губы до сих пор покалывает жаром.
Подношу к ним подрагивающие пальцы и осторожно провожу по чувственному контуру, позволяя кадрам в голове взрываться залпами красок.
Вот он стоит и прожигает меня горящим взглядом, вот его тяжелая рука путается в моих волосах и вот его рот накрывает мой, лишая возможности дышать…
Острая вспышка прорезает низ живота, и я кладу на него ладонь. Ощущение становится настолько болезненным, что я комкаю халат в кулаке, словно намереваясь добраться до собственных внутренностей и вырвать их к чертовой матери, потому что я не могу это терпеть.
Невыносимо просто…
И, к великому сожалению, это проклятое ощущение не исчезает ни после того, как я принимаю душ, ни после моего короткого трехчасового сна.
Ко всему этому добавляются душевные терзания из-за того, на какой ноте мы расстались с Ромой.
Но я заставляю себя послать всех мужчин к черту и уделить время одному — единственно важному для меня.
Поэтому, забрав сына от бабы Люси, кормлю его и собираю на прогулку.
Опять с криками и капризами, с отстаиванием прав и личных границ, которые мой сын требует соблюдать уже настойчивее.
Однако сегодня мне только в радость направить все силы на него, на то, чтобы совладать с его испорченным настроением, когда я сажаю его в коляску и выхожу с ним на улицу.
Почему-то рядом с сыном все проблемы становятся прозрачными, они не давят на мое сердце, а если вдруг и пытаются, то Кирюша их отгоняет своих смехом, ну или криком… Тут как повезет или как пожелает мой юный королевич.
Задержавшись на прогулке, мы обедаем позднее обычного, а затем я укладываю Кирюшу на дневной сон.
Бабе Люсе предстоит сегодня еще одна ночь с моим разбойником, поэтому днем я максимально не тревожу ее. А когда Кирилл засыпает, спешу к ней, чтобы намыть окна в ее комнате, сменить занавески и сбегать для нее в аптеку.
Сегодня она как-то странно поглядывает на меня. Я замечаю это, но не спрашиваю вслух.
