Закидывает руки за голову и стоит так, пока я борюсь с эмоциями, которые похожи на маленькие осколки стекла, поступающие вместе с лекарством в мою кровь.
— Прости… я не это хотел ска…
— Тебе нужно уйти, — шепчу я, только сейчас понимая, как сильно надломлен мой голос.
Но он остается абсолютно неподвижен, разве что опускает руки и прячет их в карманы джинсовых шорт. Не поворачивается.
— Я тот еще придурок и часто совершаю ошибки, знаю. Как и знаю то, что заслужил все твое недоверие и ненависть.
— Илай с силой упирается лбом в окно, продолжая смотреть куда-то вдаль. — Ты можешь мне не верить, но я хотел все исправить. Хотел стать лучше для тебя. Возможно, слишком поздно… но хотел. А ты просто взяла деньги моей матери и исчезла.
— Ты. Ни черта. Не знаешь. Багиров!
Но он будто не слышит меня.
— Ты даже не попыталась дать нам шанс. — Илай невесело усмехается. — Хотя о чем я? Ты даже не посчитала нужным сообщить мне, что беременна.
Я рычу сквозь зубы от бессилия и вжимаюсь затылком в подушку.
— Зачем? Чтобы услышать тоже самое что и сегодня?! И вообще о каком шансе ты говоришь? Ты действительно считаешь, что в тот период жизни я должна была думать об этом?! Да мне тошно было только от одной мысли о тебе! Я жить не хотела! И да, я взяла деньги твоей матери, хотя изначально и не собиралась, вот только выбора у меня не было! Мне нужно было уехать! — горло саднит. — Но можешь не волноваться, ее деньги ушли так же легко, как и пришли ко мне.
Считай, что карма меня настигла за это!
Багиров поворачивается, и я вижу в его глазах сокрушение. Но, господи… откуда оно у него?!
— Я все понимаю. Правда, Алис. Я, блядь, все понимаю, но какого черта ты не сообщила мне о беременности! Плевать, что ты там думала, я имел право знать! Моя реакция — это моя ответственность! Ты хоть представляешь, что сейчас творится у меня в голове?
Горький смешок срывается с моих губ.
— Это в твоей-то голове? А ты хоть на мгновение задумывался, каково было мне? Каково мне было воспитывать ребенка одной? Лечить его и сходить с ума, не зная, что делать? Разрываться на части, чтобы его прокормить…"
"Багиров стискивает челюсти и в считанные секунды уже нависает надо мной:
— Тебе не пришлось бы разрываться на части, скажи ты мне правду!
— И чтобы это изменило?! Что, Багиров?! Ты бы примчался воспитывать ребенка? — голос уже сорван от крика.
