Раньше бы закинул ее на плечо и увез, на хрен, куда глаза глядят. Сейчас все иначе. Не могу так. Хочу, чтобы она увидела, узнала, что я больше не тот. Изменился. Характер не сахар, конечно, но с этим уже ничего не поделать.
— Так и заболеть можно, Илай Дамирович, — воркует наша Лисичка, стуча каблуками в мою сторону.
Усмехаюсь устало. Капли редко капают с длинной челки, когда я качаю головой.
Боковым зрением вижу, как Лиза садится рядом, поправляет белый халат. Сверху на колени кладет папки. Вечно носится с ними.
Прикладывает теплую ладонь тыльной стороной к моему плечу.
— У-у-у, да ты, товарищ, точно метишь прямо на больничную койку. Что? Сердце твое так и страдает?
Надавливаю пальцами на веки и тихо выдыхаю.
— А говорила: не экстрасенс.
— Ну от тебя уже все пацаны шарахаются, не ел сегодня ни разу, а теперь вот сидишь, легкие проветриваешь после контрастного душа в одежде. Видно же, что у тебя что-то болит.
— Пиздец как болит, Лиз, — выходит сдавленно, и я прочищаю горло.
— Пошли в кабинет. Высушу тебя, а заодно и выслушаю.
— Не хочу никуда идти.
Потираю ладони друг о друга.
Ее теплая рука ложится на мое плечо, чуть сжимает, по-женски мягко.
— Серьезное что-то?
Давлюсь смешком. Провожу ладонью по лицу. Пальцы уже онемели, но я не чувствую холода.
— У меня, оказывается, есть ребенок, — решаюсь я, стискивая кулаки до дрожи в руках. Слишком личное для коллеги? Да по хуй. Надо выговориться. Лиза отлично подходит на эту роль. — Сын. Два года уже как. С копейками.
Смотрю на Лизу, она хмуро заглядывает мне прямо в душу своими зелеными глазищами.
— Ты не хочешь ребенка?
Качаю головой.
— Не в этом дело. Просто… все сложно.
— Ну говори, раз уж начал.
— Ты ж потом общаться со мной перестанешь, — усмехаюсь с горечью.
— Ну ты за меня решения не принимай, пожалуйста.
Точно. Сам же сегодня в этом Алису обвинял.
— В общем, — завожу руку за голову, сжимаю волосы до онемения в затылке. — Та девушка, которая не подпускает меня. Она… Я… Блядь. — Облизываю нервно холодные губы и отвожу глаза в сторону.
— Три года назад я перебрал алкоголя и, решив, что она мне изменила, приехал и взял ее силой, — наконец вырываю из себя это признание. — Мы не были в отношениях и, по сути, она имела право, с кем хочет, но… я как двинулся на ней. Крышу сорвало. А оказалось — ничего не было. Я был первый. Жестокий тупой ублюдок, который причинил боль ни в чем не повинной молодой девушке.
Лиза молчит. Не облегчает мне задачу, а я с огнем в груди продолжаю говорить.
