Собирается взять пакет, но она уже ребенка-то еле держит, поэтому перехватываю коляску поудобней и киваю на лестницу.
— Иди давай, Шварценеггер.
Конечно же, на мою шуточную фразу она никак не реагирует, но хотя бы не спорит и спускается вниз, я — следом.
Как только выходим на улицу, Алиса, покачивая сына на руках, показывает кивком на свою сумочку, перекинутую через плечо.
— Достань, пожалуйста, телефон.
Я свожу брови к переносице. Уже понимаю, что к чему. Сильная и независимая.
— Зачем? — складываю руки на груди.
— Такси вызвать.
Качаю головой, немного раздраженно царапая нижнюю губу зубами.
— А меня попросить слабо? Машина под боком, бери и садись.
Алиса суетится.
— У тебя нет детского кресла.
Отмахиваюсь.
— Сядешь с мелким назад. Я буду осторожен.
В ее глазах снова эта гребаная паника.
— А если гаишники?
— Оставь это мне, Алис. Садись давай. Или ты какому-то таксисту доверяешь больше?
Она недовольно вздыхает, прикрывает глаза и резко выпаливает:
— Хорошо! Грузи коляску!
Разворачивается и идет к машине, перехватывает ребенка одной рукой, чтобы взяться за ручку, но я опережаю ее и открываю дверцу.
Алиса натягивает улыбку, но такой улыбкой можно горло перерезать.
Ладно. Сейчас она на взводе, не буду нарываться. И так надавил. Но ведь как лучше хотел! Хватит уже отказываться от моей помощи из-за своих глупых принципов в ущерб и себе и ребенку. Теперь она хрен отвертится.
Поматерившись немного, складываю коляску с пятого раза и закидываю ее в багажник с мыслью, что надо купить новую.
Тут уже механизмы ни к черту."
"Сажусь за руль, завожу тачку и бросаю взгляд в зеркало заднего вида.
Алиса прижимает сына к груди, качается из стороны в сторону и целует его в висок, глядя куда-то в окно.
Протяжно вздыхаю и трогаюсь с места.
В машине такая удушающая тишина, что я слышу неровное дыхание мелкого.
А потом эту тишину разрывает надломленный голос Алисы:
— Прости, что накричала.
Я поднимаю взгляд на зеркало заднего вида и встречаюсь с ее блестящими глазами, которые она тут же опускает.
— Я просто перенервничала.
И это, блядь, чертов мед, который кипятком разливается в моей груди.
Умеет же быть ласковой кошечкой.
Моя Ведьма.
Глава 28
Когда мы подъезжаем к общежитию, мелкий уже спит на руках Алисы.
Я паркуюсь и выхожу первым, чтобы помочь им выбраться.
— Боже… у меня рука онемела, — стонет Алиса, и ее лицо искажается от боли.
И я сомневаюсь, что она не то что до комнаты, а вообще до парадной дойдет со спящим на руках ребенком.
