Жестокая сказка

Иначе этого громадного подонка не завалить.

Дурацкие мысли. Идиотские. Нужно выход искать. Реальный вариант спасения. Но разум объят паникой.

Что происходит? Почему гад вдруг взбесился? Неужели его разозлило мое решение выйти замуж? Почему ему не наплевать? Если следил за мной, то про тот клуб в курсе. Про Графа. Тогда не вмешался. Теперь с чего бы лезть?

Ему просто нравится пить мою кровь. Издеваться. Портить все. Рушить. Ломать до основания.

Сволочь. Ненавижу.

Ахметов заталкивает меня в автомобиль. Буквально швыряет на заднее сиденье и сам усаживается рядом.

Отдаёт короткий приказ водителю. Языка я не знаю, но и без того понятно, что повелевает ехать. Странное ощущение накатывает, настоящее дежавю переживаю.

Граф тоже заталкивал меня в авто. Усаживался рядом. Там тоже был водитель. Просторный салон. Пусть не такой...

А мог бы Граф меня продать? Отдать мой долг Ахметову? Я же отказалась от денег. Он все равно оплатил операцию отца. Выходит, я ему должна. Или ещё похуже расклад. Что если Ахметов сам все оплатил? Просто в курсе про мою ночь с Графом, поэтому поглумился, оформил перевод от его имени? Теперь меня ждёт настоящая расплата.

Один вариант безумнее другого. Но что я могу думать?

- Твой отец такое не одобрит, - говорю вслух. - Какой-то непонятный долг. Правила сам выдумываешь. Ничего толком не объясняешь. Украл меня. Это ненормально. Так не поступают.

Его сволочного отца я ненавижу гораздо сильнее. Не терплю, не выношу. Ведь с него все началось. Весь этот чертов долг. Дьявольские традиции.

Этот урод забрал мою мать в темноту. Погубил. Уничтожил. Отнял самое родное и дорогое.

Но я знаю, что для Ахметовых отец и есть главный авторитет. Его слушают беспрекословно. Выполняют все распоряжения и приказы. Лидер. Он всегда принимает решения.

Я и правда очень сомневаюсь, будто его ублюдочный отец одобрил мое похищение. Картина не складывается воедино. Они же все на правилах помешаны. На проклятом долге. На безумных обрядах. С чего бы вдруг изменять традицию? У них есть кодекс, которому безоговорочно следуют.

Больной. Извращённый. Но кодекс. Свод четких норм поведения.

- Мой отец отдыхает, - от этих слов веет таким гнетущим холодом, что я начинаю мелко дрожать.

- Где? - спрашиваю тихо.

- В лесу, - хмыкает, а после проводит тыльной стороной ладони по моей скуле, поглаживает, заставляя дернуться как от пощечины. - Хочешь поискать?

Лес. От такого простого слова из его уст мигом становится жутко и муторно. Внутренности леденеют.