— Клянешься?! — с насмешкой повторяю я и снова прижимаюсь губами к ее уху: — Проблема в том, Ведьма, что я не верю лживым шлюшкам.
— Я не…
Я накрываю ей рот ладонью и встряхиваю, чтобы она заткнулась.
— Ты выбрала не того парня для игр, милая. — Я прижимаю головку к ее входу и одним сильным толчком вхожу в нее. Она мычит мне в руку и изворачивается, но я сжимаю свободной рукой ее бедро, фиксируя на месте, и с грубым толчком прорываюсь глубже в тугой жар. Сука. Этот жар захватывает меня вплоть до остатков тлеющего разума.
Я выдыхаю сквозь стиснутые зубы и задираю ее голову к своему плечу, прижимаясь с шепотом к ее уху:
— Ты посмотри, что ты со мной делаешь, Ведьма. — Я выхожу и снова толкаюсь в нее, как в каком-то бреду, прежде чем ощущаю, как ее зубы впиваются в мою ладонь до разрыва кожи.
Вспышка боли немного отрезвляет, и я выхожу из Алисы, вынуждая ее вздрогнуть и сильнее прижаться к дереву.
Встряхнув головой, отшатываюсь назад. Перед глазами пелена, и мне приходится несколько раз моргнуть, чтобы зрение вернулось ко мне.
Но когда я вижу дрожащую Алису, которая прижимается к дереву, впиваясь разодранными пальцами в грубую кору, меня прошибает тяжелой волной. Я обвожу взглядом ее порванные колготки, испачканные чем-то… я не могу разобрать чем. Я загораживаю свет фонаря.
Тяжело сглотнув, провожу кулаком по скользкому члену, а потом опускаю взгляд и замираю, замечая на ладони и пальцах темные мазки. С запозданием понимаю, что это кровь.
— Блядь… — выдыхаю сдавленно и сжимаю чистой рукой волосы на затылке.
— Твою мать… Алиса…
Меня прошибает пот, и я порываюсь в ее сторону, но меня останавливает шепот, который сейчас громче крика:
— Не смей. Подходить. Ко мне.
25.1
В ушах все звенит, и я не могу отойти от того, как быстро, сильно и грубо он входил в меня. Каждый его толчок был равносилен удару ножом. Наверное, поэтому тело ниже пояса болит так, что собственные ноги кажутся тяжелыми и ватными. Его не смутили ни мои всхлипы, ни тихие слезы, ни преграда, которую он так беспощадно разорвал и даже ничего не почувствовал.
Но я почувствовала.
Я чувствовала, как теряю девственность, а вместе с ней и свою гордость. А сейчас чувствую себя потрепанной и униженной. В совершенно чужом месте. С человеком, рядом с которым мне теперь даже дышать тошно.
— Алиса, — сиплый голос Илая выводит меня из оцепенения. Он звучит так виновато, что к горлу подкатывает тошнота. Я не хочу его жалости. Мне больше не нужна его доброта. Не после того, что он сделал.
