Горло содрано от крика, а я все равно зову маму, извиваясь и пытаясь вырваться из сильных жестоких рук отвратительно неряшливого человека.
— Тише, тише, детка. Ты ничего не почувствуешь. Я сделаю все быстро, мой бедный глупый Кролик…
Пожалуйста, мама, спаси меня!
Не отдавай ему!
Не позволяй ему!
Я рыдаю, из последних сил умоляя маму помочь мне, но слишком быстро мои рыдания заглушает громкий всплеск.
Я открываю рот в попытке надышаться, но горло и легкие сдавлены мокрым холодом. Сердце неровно стучит в груди. Я не могу… не могу дышать.
Кругом темно. Мои конечности онемели и не слушаются.
Я пытаюсь убедить себя, что это нереально. Все только в моей голове. Но, когда я выныриваю за глотком воздуха, уродливая рука со шрамом хватает меня за волосы и я снова слышу его запыхавшийся голос:
— Мне так жаль, малышка. Ты не должна была этого видеть. Но ты такой любопытный Кролик…
От него плохо пахнет. Это все, что я запоминаю, прежде чем он силой погружает мою голову обратно под воду.
Вода беспощадно проникает в рот, ноздри, глаза и уши…
Но даже под ее толщей чудовищный голос продолжает цепляться за мой рассудок.
— Не плачь, малышка. Мне так жаль, но ты не оставила мне выбора…
НЕТ! ЗАМОЛЧИ!
Я НЕНАВИЖУ ТЕБЯ!
НЕНАВИЖУ! НЕНАВИЖУ! НЕНАВИЖУ!
Я задыхаюсь. Перед глазами вспыхивают белые пятна. У меня не осталось сил бороться…
— Алиса!
Это все нереально. Нереально…
— Алиса!
Он не учил меня плавать.
Он пытался меня утопить…
— АЛИСА! ПОСМОТРИ НА МЕНЯ!
Я распахиваю глаза и шумный вздох причиняет острую боль в груди.
Растерявшись, я начинаю быстро хватать ртом влажный воздух и не могу надышаться.
Туманная дымка застилает все вокруг, я ничего не вижу. Только слышу…
— Блядь… твою мать… наконец-то… — хриплый встревоженный голос касается моих холодных губ горячим дыханием, а потом кто-то проводит по моим волосам ладонями и сжимает в успокаивающих объятиях.
— Дыши, Ведьма. Дыши…
Вокруг все еще сгущаются тени, грозя утянуть на дно. Я моргаю в надежде прогнать их, но страх все равно проникает под кожу и учащает мое сердцебиение.
Я не могу понять, где я.
Но этот голос… и эти руки… они другие. Успокаивающие. Теплые. Безопасные… И настоящие.
Я тяжело сглатываю и моргаю.
Вдох. Судорожный выдох.
Затем еще раз. И еще."
"Пока не возвращаюсь в реальность, в которой я сижу на коленях Илая, прижатая к его груди, сверху падают горячие капли, его пальцы выводят круги на моей пояснице, а вокруг клубится пар…
— Все хорошо, — глубокий мягкий голос успокаивает.
