Он скакал, как ненормальный: сперва: пугающе замедлялся, а затем взлетал, будто на ракете, и все это с интервалами в считанные секунды. Грудную клетку сдавили щупальца животного страха. Впервые я всерьез испугался за свою жизнь, не в состоянии даже вызвать Скорую.
Тогда я прикрыл глаза, стараясь выровнять дыхание.
Представил, как бабушка щеглом заставляла меня есть на обед и первое, и второе. А я отказывался. Тогда вместо хлеба она стала давать мне в руку котлету. До школы так и думал, что котлета это и есть хлеб, поэтому был поднят одноклассниками на смех.
Еще верил в Деда Мороза лет до десяти. Каждый год загадывал одно и то же желание – чтобы отец меня разыскал… Только никогда не говорил об этом ба, знал – она расстроится. И так старушка старалась все делать, чтобы я не чувствовал себя ущербным и одиноким…
Пульс снова замедлился, и я сделал глубокий вдох. Рано еще умирать. Не успел утереть нос деревенским козлам, которые смеялись, что я путаю хлеб с котлетой…
…Я разлепил веки, соображая, что к коматозному состоянию прибавились еще и глюки.
А как можно было объяснить то, что рядом на кровати ублажали друг друга две незнакомые девчонки?!
– Смотри-ка, он проснулся… – хихикая, отреагировали они. – Эй, красавчик, будешь третьим?! Мы бы не отказались от крепкого большого члена… А-ха-а-а-а…
Промычав нечто нечленораздельное, ощутил себя сторонним наблюдателем, пока шлюшки беззастенчиво стягивали с меня одежду. Мозг настолько заторможено соображал, что я никак не мог выдавить простую команду «Остановитесь!».
– Интересно, что бармен добавил в напитки?! Еще ни разу в жизни так не зудело между ног! – посетовала одна из обнаженных баб.
– Не знаю, но в гостиной намечается оргия…"
"Их ладони, губы и языки скользили по коже, однако я ничего не чувствовал, убедив себя, что это происходит где-то на периферии сознания.
– Эй, Маш, кажется, он не дышит… – последнее, что просочилось сквозь густую подушку тумана в голове.
POV. Снежана
Покинув злосчастную квартиру, я вышла во двор и осела на первую попавшуюся скамейку.
Прохладный декабрьский воздух немного остудил раскрасневшиеся щеки.
Достав из сумки телефон, я уставилась в темный дисплей, все еще надеясь, что Волков выбежит за мной, пытаясь худо-бедно объяснить причину своей грязной измены.
Злость исчезла, и на ее место пришло отчаяние. Беременная, без работы, я теперь никому не нужна. От осознания собственной никчемности липкий холодок разлился по венам.
