Жестокие игры в любовь

Заводить друзей в новой школе Женька не собирался и не хотел. Первые месяца два на контакт ни с кем не шёл, хотя встретили его вполне дружелюбно.

Девочка, с которой он делил парту, даже на день рождения его пригласила. Но он отказался, как отказывался до этого пойти в кино, в кафе, ещё к кому-то, куда его звали новые одноклассники.

А потом потихоньку втянулся. О том, что было, не забыл, но научился не думать, отвлекаться на другое, словом, как-то жить. Хотя подчас накатывала такая зверская тоска, особенно ночами, — словно в отместку за череду спокойно прожитых дней с остервенением выгрызала его внутренности.

Поначалу Женька ещё слонялся, бывало, возле её дома, несколько раз зависал в её дворе с бывшими одноклассниками, Жоржиком, Антоном, Соней, Костей, но почему-то никогда Мику не встречал.

Потом перестал. Решил — зачем бередить душу? Даже если увидит её — только себя растравит. А так — с глаз долой, из сердца вон.

И всё же один раз Женька встретил Мику. Вскоре после новогодних каникул. Она шла ему навстречу. Шла вдвоём с Лёшей Ивлевым, точнее с ним под руку. Оба смеялись, она — особенно. У неё скользили сапоги, и она держалась за Лёшу. И всё равно в какой-то миг упала, но удачно — в сугроб. А следом и Лёша завалился рядом с ней. Расхохотались оба, барахтаясь в снегу, как дети.

От её смеха почему-то больно полоснуло по сердцу. Хотелось отвернуться. Да он вообще пожалел, что выбрал эту дорогу. И тем не менее, пока шёл, глаз с неё не сводил. Но она даже мельком на него не взглянула, будто и не заметила.

После той встречи думал с ума сойдёт — так его выкручивало. Но потом, спустя пару дней после такой ломки, перезвонил однокласснице, накануне пригласившей его на день рождения.

— Если приглашение ещё в силе, то я передумал.

— Здорово! — обрадовалась она. — Обязательно приходи! Будет знаешь как весело!"

"В груди снова всколыхнулась тоска, взвыла раненым зверем. Никуда он идти, конечно же, не хотел, но думал, что иначе точно свихнётся, вот и схватился за это приглашение как за соломинку.

— Приду, — пообещал он, и ему казалось, что этим «приду» он отсекает прошлое. Не перечёркивает, но ставит точку в истории своей любви, такой глупой, острой, болезненной и никому не нужной.