Жестокие игры в любовь

Той, которую до этого Жоржик пытался окучить, а она беднягу жёстко обложила и отправила в чс. Ну а Онегин с ней где-то полдня переписывался. А потом перед физрой достал телефон и сказал пацанам: ""Учитесь, девочки"". Ну и показал, что она ему прислала-таки селфи.

— Какой кошмар… фу…

— Ну. Правда, ума у него хватило никому эту фотку потом не пересылать и не сливать, хотя Жоржик и кто-то ещё из наших прям просили, умоляли. И той девчонке написал, чтоб больше так никогда не делала. Но всё равно видишь, какой он.

Никто ему не нужен. Ему нужны только победы, чтобы тешить своё эго. И чем красивее девчонка, чем неприступнее, тем круче победа. А ты такая…

Лёша запнулся и вновь залился краской. И смутившись, повторил:

— Ты только не принимай близко к сердцу. Просто забей на него.

— Так и сделаю, — вымученно улыбнулась Мика.

Да, теперь она уже полностью взяла себя в руки. Мало ли что было бы, уговаривала себя Мика. Главное — ничего такого не произошло, не успело, значит, не стоит и убиваться.

Из-за этого подонка уж точно не стоит. Никто её не унизит и не опозорит, если она сама этого не позволит, а она не позволит. Спасибо Лёше.

Однако что-то её всё-таки зацепило в его словах… Она нахмурилась, пытаясь вспомнить.

— Давай ещё чайку, а? — предложил Лёша.

Она бездумно кивнула, даже не уловив смысла его слов. Пока он возился с чайником, она перебирала в уме их разговор. И вспомнила.

— Лёш, а если бы я тебе не сказала про свидание, ты бы мне что, не рассказал про этот спор? Ты же не собирался, даже не намекал… У тебя и настроение было такое хорошее…

Лёша смутился на мгновение, пробормотал:

— Ну почему… я просто… нет, рассказал бы, конечно!

— И вначале ты сказал, что не должен мне об этом говорить.

Почему?

Лёша шумно выдохнул, отставил заварник в сторону, снова присел рядом.

— Ну, я не хотел тебе говорить, да. Не хотел расстраивать, ну и треплом прослыть тоже не хотелось бы, конечно. Ну, это как бы не принято у нас, у пацанов, сливать друг друга. Это как бы зашквар считается.

Лёша заметно тяготился собственных слов и всё же продолжал:

— Но не думай, я не собирался пустить всё на самотёк. Я просто хотел сначала сам с Женькой поговорить. Хотел заставить его отказаться от спора.

— Как бы ты его заставил? — с горечью усмехнулась Мика. — Не очень-то он похож на того, кого можно заставить.

— Да я бы просто предупредил его, что всё тебе расскажу, если он не отступится. И он бы отступился, точно тебе говорю.