Жестокие игры в любовь

Как отказать ему так, чтобы и на Лёшу не пало подозрение, и чтобы он раз и навсегда расхотел к ней подкатывать? Нет, не просто расхотел, а хорошенько получил по заслугам, чтобы и на других впредь спорить было неповадно. Сбить с него спесь — вот что нужно сделать. И не наедине, а при всех.

Это, конечно, жестоко, да и изображать из себя стерву ей очень не хотелось, даже претило, но он ведь своим спором тоже её унизил прилюдно, все же наверняка о нём знают. Весь класс. А тех, кто не в курсе — завтра обязательно просветят.

И все будут коситься на неё, наблюдать с любопытством, как за подопытной зверушкой, обсуждать тайком, хихикать за спиной. Почему она должна щадить его чувства, если он обошёлся с ней как последний мерзавец? Заодно и рты всем закроет, точнее заставит обсуждать не себя, а Колесникова и его раненое эго.

Около десяти вечера их переполошил чей-то поздний визит. Они с бабушкой уже ко сну готовились, когда по квартире прокатился резкий дребезжащий звонок.

— Кого это принесло на ночь глядя? — сердито заворчала бабуля, натягивая халат.

Как током стукнула мысль: а вдруг Колесников?

— Ба, если ко мне, скажи, что меня нет, — умоляюще зашептала Мика.

Бабушка недовольно нахмурилась, но когда открыла входную дверь, так и сказала кому-то: нет её.

— А где она? — удивился гость, и сердце нервно ёкнуло. Точно — он, Колесников. Примчался…

— Гуляет где-то.

— Так поздно? Гуляет? Где-то?

— Да, — отрезала бабка.

— И вас это не смущает? — не унимался тот.

— А тебя не смущает так поздно заявляться к людям?

— Нет, — честно ответил он.

— А должно! — на этом бабушка захлопнула дверь и, ворча под нос, вернулась в комнату.

— С чего это вдруг ты решила отшить красавчика? — прищурившись, спросила она у Мики. — В пятницу никак с ним не могла расстаться, а тут вдруг что?

Пятница… какой же она счастливой была позавчера, аж голова кружилась. И вроде прошло-то всего два дня, а ощущение — будто целая вечность. В груди снова тоскливо защемило. Ну, вот зачем она ей напомнила?

— А может, я твоего совета решила послушать, — сдержанно ответила Мика, расстилая постель.

 — Ты же сама сказала, что эти забавы ничем хорошим не заканчиваются.

— Это да, — кряхтя, бабушка устраивалась поудобнее на кровати. — Но красавчик твой ещё тот наглец. Никто так вольно со мной не разговаривает, даже когда я добрая. А этот вон дерзит мерзавец.

Бабка хмыкнула. Но хмыкнула с таким видом, будто это в нём ей понравилось.

— Он не мой, — буркнула Мика.