Жестокие игры в любовь

Борис Германович смотрел на неё внимательно, вглядывался, ловил на лице оттенки её чувств. Смотрел и щурился.

— Убери этот бардак немедленно, — сухо велел он, вдруг отчего-то разозлившись.

— Я в школу опаздываю.

— Значит, поторопись.

— Мне уже надо выходить.

Он медленно двинулся на неё. Мика непроизвольно отступила на шаг.

— Ты, гляжу, не усвоила правило, что в моём доме всё будет так, как я сказал? Ещё один урок тебе преподать?

Мика взглянула на него исподлобья. Зло взглянула, как на врага.

Однако это его нисколько не проняло. Он с деланным равнодушием изрёк:

— Никуда отсюда не выйдешь, пока не наведёшь идеальный порядок.

* * *В школу в тот день Мика не пошла, а сразу отправилась в больницу к матери. И макияж весь смыла — пусть та видит, что этот урод творит, как развлекается, пока её нет.

Правда, к матери попасть удалось с трудом. Пришлось наплести с три короба, иначе не пропускали. Предлагали уйти и вернуться в часы приёма, с четырёх до шести.

Но тогда можно было напороться на отчима. Да и ждать не было сил.

— Вот посмотри, — Мика повернулась к матери ушибленной щекой. — Это твой благоверный вчера меня избил.

Они стояли в дальнем конце коридора у окна. Мать зябко куталась в байковый халатик, хотя осень выдалась в этом году тёплая.

— Мам, ты слышишь, что я тебе говорю? Он меня вчера избил! У меня всё тело в синяках. А ещё он меня душил. По-настоящему!

— Бедная моя девочка… — покачала головой мать.

 — Я поговорю с Борей.

Мика аж задохнулась.

— Поговоришь?! Ты серьёзно? Ты что, не понимаешь? Он меня вчера чуть не задушил! А ты — поговоришь?

Мать смотрела на неё затравленно и молчала.

— Господи, мама, да что с тобой не так? Он надо мной издевался, слышишь? Мне что, пойти в полицию?

Мать тут же встрепенулась:

— Зачем?

— Чтоб его посадили к чертям! Ты в курсе, душить людей так-то запрещено законом?

— Мика, дочка, прошу тебя не надо горячиться! Я поговорю с Борей, обязательно! Попрошу, чтобы он больше тебя не трогал.

Но зачем полицию? Зачем сор выносить? И потом, никто его не посадит, ты же сама понимаешь. Только хуже будет…

— Куда хуже-то?

Мать на это промолчала.

— Ты как знаешь, но я не хочу оставаться рядом с этим уродом! — твёрдо заявила Мика.

— А что ты предлагаешь? Вернуться к моей матери?

— Да хоть бы и к ней. Бабка нас хотя бы не колотила.