Жестокий. В уплату долга

И какое-нибудь представление, куда податься дальше и как спрятаться. Потому что даже если я смогу убить Шамаева, где-то там, за дверью этой квартиры, бродит злой волчара Имран. А он уж точно не станет готовить мне завтраки да обеды. С ним у нас разговор будет весьма коротким. Вернее, у него со мной.

Пока Шамаев что-то громко нарезал, жарил и гремел посудой, я нашла его куртку, быстро ощупала карманы. Портмоне нашла во внутреннем, а вот ключей не было. Надо бы ещё код сигнализации подсмотреть – тоже немаловажно.

В портмоне было немного налички.

Судя по количеству всяких пластиковых карт, Шамаев сторонник безналичной оплаты. Что ж, с миру по нитке, как говаривала когда-то соседская бабушка. Я выудила пару купюр по тысяче и, сложив их вчетверо, быстро ускользнула в комнату. Сунула деньги под ковёр. Начало положено. Для Шамаева сущие копейки, он даже не заметит их пропажу. А мне, вполне возможно, они очень помогут. Нужно бы почаще так заглядывать в его карманы.

Ели мы в тишине, лишь иногда разбавляемой звяканьем приборов о тарелки.

Было неловко после всего, что произошло. Обидно и больно в душе. Но я упрямо давила в себе желание проткнуть ему вилкой глаз, взращивая внутри ещё более лютую ненависть.

Что произошло с настроением Шамаева, и о чём он так усердно раздумывал уже несколько дней, я не знала. Да и не было мне до того дела. Вот бы ему проблем побольше, может, оставил бы меня в покое.

– Расскажешь о себе? – вдруг попросил Булат, а я ошалело уставилась на него.

– В самом прямом. О себе, о той жизни, которая у тебя была раньше.

Я знаю кое-что, конечно. Ну, так, в общих чертах. Но хотелось бы услышать от тебя более подробно.

Аа, все ясно. Познакомиться надумал, ухажёришка паршивый. Молодец. Лучше поздно, чем никогда.

– А что именно ты хочешь знать?

– Да всё. Начни с детства.

Не сдержав саркастическую ухмылочку, я отпила красного вина из своего бокала.

– Родилась, выросла. Попала в руки твоему братцу. Теперь вот тебе.

– Это я и так знаю. Расскажи, о чём я не в курсе, – он не рычал и не орал на меня, ослабил хватку, как бы показывая, что я свободна в своих решениях.

Мол, хочешь – говори, а хочешь – нет. Только сам себя контакт не наладит, а значит, надо цепляться за предложенную соломинку.

– Ладно. Родилась я в деревне N***, здесь недалеко, за городом. Там же выросла, закончила школу. Отец уголовником был, всю жизнь по тюрягам, пока там же и не убили. Мать была у нас, спилась… Как-то вышла в магазин за очередной «чекушкой» и исчезла.