Не намного. Лишь освобождаюсь от давившей на грудь, словно камень, руки.
Имран поднимается, поправляет чёрный пиджак. Под ним чёрная рубашка и брюки того же цвета. Словно траур.
– Зачем? – шевелю губами, но голос свой не слышу. В ушах стучит и шумит.
– Хочу посмотреть, что будет с твоим возлюбленным. Как его корёжить будет. Как он орать будет и выть на луну. И тогда, быть может, избавлю его от мучений.
– О ком ты? Об Антоне? – мотаю головой, категорически не понимая, зачем ему страдания моего мужа. Разве он его не отпустил, забрав меня в уплату долга?
– Да нахрен мне твой муженёк.
Я вернул должок брату. Ты же помнишь моего брата? Или уже забыла? – скалится, словно акула, отпивает что-то из стакана и протягивает его мне. – Выпьешь? – спрашивает так просто, так спокойно, словно не он только что объявил мне о моей же гибели.
– Разве Булат не погиб?
– О, нееет, – тянет довольно. Мы с братом заговорённые, нас так просто не сгубить. Хотя, конечно, попытки были. Но нет, у меня не было цели убивать его.
Зачем? Я хочу, чтобы он горел в огне, как когда-то горел я. Убивать его нет смысла.
– Но он думает, что погибла я… Да?
– Ну наконец-то. Дошло, – он щёлкает пультом и устраивается в кресле, будто позабыв о моём существовании. А я оглядываюсь вокруг, панически соображая, что делать дальше.
Встаю с дивана, босиком шагаю по ковру. Здесь прохладно, или меня знобит.
– Отпусти меня, – произношу тихо, встав за его спиной и кутаясь в плед, которым была укрыта. Мы в комнате вдвоём, но я понимаю, что, стоит мне напасть на него, на шум сбегутся охранники.
Я ещё помню гориллу Ваху. Да и сам Имран вряд ли будет бездействовать. Только если вырублю его с первого удара, что сделать будет крайне трудно, даже если вооружиться чем-нибудь тяжёлым. К примеру, вон той кочергой у камина.
Я не решаюсь действовать так. Это глупо и необдуманно. Не успею даже пикнуть, как Вайнах размажет меня по стене, словно назойливую муху. Тем более что искать меня теперь уже точно никто не будет.
Все, кто меня знал, теперь думают, что я погибла при взрыве. На Антона, конечно, надежды у меня не было и до этого. Он мог уже сто раз поднять город на уши. Так сделала бы я на его месте. Но муженёк расплатился мною за свои долги, разумеется, этот трус не станет переть на Вайнаха – больно дрожит за свою шкуру.
А вот Булат… Булат меня искал бы. Только с ним всё неясно. Кажется, он сам пострадал при взрыве. Я помню, что видела его в луже крови с изувеченным лицом.
