Но ты – это всё ещё ты. Не опускай руки. Я сделаю всё, чтобы вытащить тебя отсюда. Слышишь? Я поговорю с Имраном, и он тебя отпустит. Мы забудем про эту проклятую месть… Мы как-нибудь решим всё это.
Усмехаюсь. С болью и слезами на глазах. Она так ничего и не поняла. Думает, можно переспать с тем, что они со мной сотворили, а наутро проснуться и всё вычеркнуть. Будто сон кошмарный увидела, не более.
– Уходи, Маш. И больше не приходи ко мне. Я не хочу тебя видеть, – я не истерю, не повышаю голос. У меня просто нет на это сил.
Я очень сильно устала. От них, от их игр в страшных мстителей. От их чудовищных поступков и нелепых оправданий. Устала. Нет… Не так.
Заебалась.
Жду, пока сестра уйдёт, и мысленно благодарю её, что не докучает своими пустыми извинениями, не давит и не пытается продолжить этот бессмысленный разговор. Мне нужно отдохнуть. Совсем немного. Как следует отоспаться, съесть чего-нибудь жирного и сладкого, переварить всё, что со мной произошло, и, быть может, найти сестре какое-нибудь оправдание.
Чисто для себя. Чтобы не было так больно.
ГЛАВА 21
Прошло три дня. Три дня, которые я потратила на размышления и поиски хоть какого-нибудь решения. Но оно не пришло. Ни решение, ни свежая мысль меня так и не посетили. А вот Басаев, несмотря на мои пожелания перед его отъездом, всё-таки вернулся.
Вернулся и прямо с порога застукал меня идущую из кухни в спальню. Теперь, когда я была вольна передвигаться по всей территории дома без провожатых, ко мне, наконец, вернулся аппетит. Наверное, ещё сыграл свою роль тот факт, что я больше не чувствовала на себе вкрадчивых взглядов прислуги.
То ли я к ним привыкла, то ли они ко мне. Мы иногда встречались в коридоре или в моей спальне, когда молчаливая женщина в платке приходила убираться. Иногда я видела уборщицу и повара. Все тихие, почти незаметные. Будто зашуганные. Хотя это как раз неудивительно.
Он застывает у двери, швырнув пальто прислуге, и долго буравит меня пристальным взглядом, словно до этого не видел по меньшей мере год. Нет, он ищет во мне не перемены.
Он ищет во мне знакомые черты. Наши общие черты с Машкой. А их таки немало, о чём и говорил его тёмный, злобный взгляд с самого начала.
Стою и я. Словно в пол вросла. Мысленно перебираю на себе одежду. Джинсы, тёплая толстовка, волосы собраны в небрежный пучок. Во мне нет ничего сексуального или хотя бы намекающего на кокетство. И я этому очень рада, хотя когда-то, в прошлой жизни, мне нравилось, когда мужчины обращали на меня внимание.
